ВСТРЕЧА С ИНТЕРЕСНЫМ ЧЕЛОВЕКОМ: В журналистике сделал три классные вещи

Игорь АНЦЫШКИН

для «Репортера»

Весной 1975 г. в никопольской школе №13 произошло знаменательное событие, на которое, впрочем, мало кто из современников обратил тогда внимание. Заболел учитель физики, и учащихся 9-г присоединили к учащимся 9-б. «Бэшникам» пришлось потесниться, сидели по трое-четверо за партой, крайним приходилось выставлять ноги в проход.

На заднюю парту у окна втиснулся девятиклассник крепкого телосложения, потому места за ней хватило лишь для троих. Зажатый между своим постоянным напарником по парте и пришельцем, высокий худощавый паренек посредине был весьма недоволен. Так продолжалось до той минуты, когда внезапно при знакомстве не прозвучало столь сладкое для любого любителя фантастики советского периода словосочетание – братья Стругацкие! Это было как пароль: мы – свои люди! И последовали уточняющие маркеры – Брэдбери… Булычев… Саймак… Ефремов… Хайнлайн… Так на почве любви к фантастике сошлись два подростка. Та-та-та-там! Уже позднее оказалось, что их интересы совпадают куда больше, распространяясь на литературу вообще (оба были заядлыми книголюбами), политику, историю и другие сферы человеческой деятельности. В дальнейшем судьба сложилась так, что один стал журналистом, а второй – историком. 12 лет назад в газете «Репортер» их интересы сошлись, и они, выступая тандемом, подняли освещение истории города и края на достойные высоты. Они – это Эдуард ФАТЕЕВ (в далеком прошлом – хозяин парты) и Игорь АНЦЫШКИН (подсевший). В августе обоим исполняется 60 лет. В ознаменование этого они решили немного рассказать о себе, дав интервью друг другу. Первое интервью Игорю Анцышкину дает Эдуард Фатеев.


Так на почве любви к фантастике сошлись два подростка. Та-та-та-там! Уже позднее оказалось, что их интересы совпадают куда больше, распространяясь на литературу вообще (оба были заядлыми книголюбами), политику, историю и другие сферы человеческой деятельности. В дальнейшем судьба сложилась так, что один стал журналистом, а второй – историком. 12 лет назад в газете «Репортер» их интересы сошлись, и они, выступая тандемом, подняли освещение истории города и края на достойные высоты. Они – это Эдуард ФАТЕЕВ (в далеком прошлом – хозяин парты) и Игорь АНЦЫШКИН (подсевший). В августе обоим исполняется 60 лет. В ознаменование этого они решили немного рассказать о себе, дав интервью друг другу. Первое интервью Игорю Анцышкину дает Эдуард Фатеев.

На развале СССР выиграл… две бутылки пива
– Эдуард Николаевич, ты коренной никопольчанин?
– Да. Мой папа родился в Каменке-Днепровской, и в Никополь переехал с родителями еще ребенком, мама родом из Кировограда, приехала сюда после института по распределению. Я первый в семье коренной никопольчанин, но, похоже, и последний – мои дети живут в Киеве.

Все мои предки по обеим линиям были крестьянами, лишь два поколения передо мной испорчены цивилизацией и образованием. Мои родители Николай Павлович и Алла Эдуардовна много-много лет проработали инженерами в цехе №5 ЮТЗ. От папы я унаследовал рост и раннюю седину, от мамы – любовь ко всему английскому.
А, вообще-то, первым в Никополе побывал мой дед, в честь которого я и назван. В 1920 г. в составе латышской дивизии он воевал здесь против махновцев. Н-да, погорячился дедушка. Затем, не имея возможности вернуться в независимую Латвию (путь ему туда был заказан, как красноармейцу), поселился в Украине, работал землемером и очень любил карты. Это магическим образом отразилось на мне: я дурею от карт – географических, физических, политических, исторических… Как по гадальным картам видны судьбы людей, так по историческим картам можно читать судьбы народов. Как передают семейные предания, больше всего деда Эдуарда в свое время поразила кукуруза, которую он не знал, как кусать. Во Вторую мировую его угнали в Германию, и он сгинул без вести. А второй дед Павел оказался в Никополе, спасаясь от коллективизации на том берегу Днепра. В 1944 г. его, отца шестерых детей, советская власть погнала на фронт. Он вернулся с войны с несколькими медалями. Как мне рассказывала тетя, если бы он погиб, семья не имела бы шансов пережить голод 1946 г.
Спустя годы, повзрослев, я понял, что дед-ветеран был откровенным антисоветчиком. Запомнился наш с папой разговор с дедом: «Едешь на бричке в 20-е годы, а тут выскакивают…» «Кулаки?» «Да какие кулаки? Босота, бездельники, комбедовцы…». «Но ведь и кулачье зверствовало?» – не унимались мы. «Ну что с вами говорить?» – отмахнулся дед и больше антисоветские разговоры не затевал.
«Дедушка, а как ты воевал?» – донимал я его в другой раз. «Мне ж было далеко за сорок, – рассказал он. – Старший сын Сашка уже танкистом служил. Меня приставили к конному обозу. Подвозил снаряды, пищу. А тут атака на немцев. Раз, другой, третий. Немец косит из пулеметов. Уже и солдат не осталось. Согнали и нас, обозников. Капитан, пьяный в стельку кричит: «За Родину! За Сталина»! – и гонит нас на фрицев. Уж очень орден ему хотелось получить. И наши все полегли. Так капитана того… пристрелили. Кто-то из наших. А мы, кто цел остался, долежали до темноты и назад поползли».
Он надеялся лишь на себя, а советскую власть ни во что ни ставил. И друзья у него были – под стать ему, такие же антисоветчики. Встречая меня, молодого комсомольца, они незлобиво подтрунивали над моими политическими убеждениями. Я, воспитанный пропагандой, не мог понять, что их так смешит в моей правильной идеологии… Понял спустя годы.
Так что рассказывать, что фронтовики являли преданность советской державе – это побрехенька. Они, как никто, знали ей гнилую цену.

– Но ты же поначалу был коммунистом.
– Мои воззрения, как и твои, формировались советской пропагандой. Фидель Кастро и Че Гевара с Кубы-1961, братья Ортеги из Никарагуа-1979 были нашими кумирами. Молодые, энергичные – в противовес той геронтократии, что в наше время правила в СССР.
А антикоммунистом я стал… Даже могу назвать точную дату. Это началось 1 декабря 1988 г. Накануне, в конце лета мы женой ездили в Прибалтику, и я поразился тому, как раскрепостилась там жизнь с началом Перестройки. Смотрел, радовался и надеялся, что такой же Ренессанс наступит и у нас в Украине. Но 1 декабря Центральное телевидение показало, как Михаил Горбачев публично пытался давить на прибалтов, натравив на них первого секретаря ЦК КПУ Владимира Щербицкого и председателя президиума Верховного Совета УССР Валентину Шевченко – махровых коммунистов старой закалки.
После этого у меня в голове стало что-то щелкать. Это продолжалось больше двух месяцев, после чего мои политические взгляды навсегда изменились. Я стал не только антикоммунистом, но и украинским националистом.

– И став антикоммунистом и националистом ты…
– Разумеется, участвовал в создании Никопольской организации Руха, был заместителем председателя по идеологии.

Левко Лукьяненко, отсидевший в советских концлагерях – страшно даже сказать, 20 лет (!), вспоминал, как он стал диссидентом: «В то время уже не убивали, как во времена ОУН-УПА, разве что давали тюремные или каторжные сроки по 10-15 лет. И мне было стыдно бояться».
Стыдно бояться было и мне, понимая, что уже садят, разве что, на «пятерку». Боялся другого. Как говорил мой старший товарищ, «КГБ может не посадить, а просто проломить голову в подъезде, и будешь всю оставшуюся жизнь сидеть с потухшим взглядом и слюни пускать».
Но обошлось. Я жив, здоров, а Советский Союз загнулся. Кстати, на развале СССР еще и выиграл… две бутылки пива. В конце 1989 г. поспорил со своим знакомым «на пиво», что Советский Союз развалится. Правда, я предполагал, что это произойдет в 1993 г. События же развивались гораздо быстрее.

– То есть, о Советском Союзе ты не сожалеешь?
– Те, кто сожалеет о распаде СССР, посмотрите на современную Россию. Благодаря стараниям Путина, она является жалким подобием бывшей советской державы. Жалким потому, что Россия уже не вторая (как СССР) экономика мира, и потому, что в Союзе были хоть какие-то цели – перегнать Америку по надоям молока и на Марсе вырастить сады. А нынешние российские цели приземленные – встать с колен, уделать всех своих соседей и попытаться возродить Советскую империю. Так ведь все это рухнет!
Я убежденный сторонник и ярый пропагандист теории ученого Александра Чижевского – о том, что все общественные катаклизмы на нашей планете диктуются пиками солнечной активности – с последовательностью в 11-12 лет.
В послевоенные годы это были 1956-й (антикоммунистическое восстание в Венгрии, завершившееся советским вторжением, и война за Суэцкий канал), 1968-й (пик Вьетнамской войны и антивоенных демонстраций в США, студенческое восстание во Франции, советское вторжение в
Чехословакию), 1979-й (супер-год, начавшийся революцией в Иране и завершившийся советским вторжением в Афганистан), 1989-1991 гг. (крах советского господства в Восточной Европе и развал Советского Союза), 2001-й (уничтожение Аль-Каидой башен-близнецов, американское вторжение в Ирак и Афганистан), 2013-2014 г. (Майдан и агрессия России против
Украины).
Ближайшие пики солнечной активности – 2023-и 2034-й. Именно в этот период и должен состояться распад Российской Федерации, повторяющей печальный путь Советского Союза.

Про «бубнового короля»

– А теперь от идеологии перейдем к твоей личной жизни.
– Моя предыдущая биография проста. Я атеист, верящий в переселение душ (хотя, честно говоря, даже в это верю лишь для прикола). Говорят, что таких переселений душ может быть 12. У меня нынче восьмое переселение души. В прошлой жизни, в XVIII веке, я была на Филиппинах… проституткой. Хотя родилась в добропорядочной семье голландского чиновника, пошла по кривой дорожке и оказалась, в конце концов, зарезанной во время пьяной матросской драки в портовом притоне. Реинкарнировала моя душа уже в середине ХХ века в СССР – в мужском теле. Утверждают, что души не меняют своих наклонностей. Потому неудивительно, что я стал журналистом. Вторая продажная профессия после древнейшей! (Читай книгу «Вторая древнейшая профессия» американского автора Роберта Сильвестра).
Знаешь, существует теория, что сама планета Земля является некой галактической тюрьмой для заблудших душ. В таком случае, СССР был карцером в этой галактической тюрьме. И если я родился на этой территории, значит, уж очень сильно нагрешил в прошлой жизни.
Горжусь, что трудовую деятельность начал токарем третьего разряда в ремонтно-механическом цехе ЮТЗ. Затем, где меня только не носило. Разумеется, отслужил положенный срок в Советской Армии, на Северном Кавказе. Впервые там узнал о наркотиках. В самом начале солдатской службы на моей первой вечерней поверке на плацу перед строем было устроено сожжение двух чемоданов с коноплей. Стоявшие в первых рядах пытались втянуть ноздрями густой пахучий дым, а в последних рядах качались в истерике на асфальте армейские наркоманы.

Именно армия стала распространителем наркомании в Советском Союзе, особенно в ходе бесславной девятилетней Афганской войны. Расплачиваемся за это уже четыре десятилетия.
Работал художником в двух ДК (делал для спектаклей задники 15 на 5 метров), в эстетбюро на трех заводах. Вершиной своего художественного творчества считаю портреты бывшего гендиректора НЗФ Бориса Величко и тогдашнего Владимира Коваля. Первого изобразил в мундире действительного тайного советника царских времен (что соответствовало нынешнему рангу директора такого крупного завода), второго – в академической мантии (он был действительным академиком Академии металлургических наук).

– С какой это стати ты написал директоров НЗФ?
– Было это во второй половине 1990-х. Тогда только на НЗФ стабильно платили зарплату, и я всеми правдами и неправдами пытался туда пролезть. Однако даже Борис Федорович не смог меня устроить. Тогда я понял, что какая-та сила тянет меня в ином направлении. Но куда?
Дошло до того, что жена обратилась к замечательной знакомой гадалке (сразу оговорюсь, что гадалка уже умерла и просить у меня ее адрес не стоит). И та сказала, что я кардинально изменю свою работу и поможет мне в этом «бубновый король».
Осталось всего ничего – найти этого «короля». Оказалось, что это не Борис Величко. Но кто? Поиски затянулись на
несколько месяцев. Они прошли у меня плодотворно, работал это время строителем.
Но затем и это завершилось. А поиски работы продолжались. Знаковым стал один из августовских дней. Я целый день проходил по городу, а под вечер прямо у себя под домом столкнулся со знакомой, работавшей в районной газете «Південна зоря». «А у нас как раз уволился журналист, – заявила она. – Не желаешь попробовать себя?»
На тот момент я пару раз печатался в официальной прессе, участвовал в создании самиздатовской газеты никопольской организации Руха (печатали мы ее аж в Литве). «Бубновый король… Кардинально изменишь работу…», – пронеслось у меня в голове. И на следующий день я уже был в приемной редактора «Південної зорі» Владимира Глядченко.
Постучал и зашел в кабинет. Первое, что мне бросилось в глаза – редакторский стол, на полметра заваленный разного рода бумагами. Я кашлянул. Из-за бумаг вынырнула голова редактора.
После непродолжительной беседы Владимир Петрович дал мне практическое задание: посетить… вытрезвитель. Разумеется, не по прямому назначению, а в качестве журналиста. Так моим первым профессиональным журналистским материалом стал репортаж из заведения, куда с вечера до утра привозили пьяных никопольчан.
Однако редактору этого показалось мало. И следующим моим заданием стал рассказ о религиозных конфессиях Никополя. Мне удалось побывать на богослужениях семи протестантских церквей, а затем побеседовать с двумя православными предстоятелями и даже руководителем РУНВеры (Рідна Українська Національна Віра).
Но и этого редактору было мало, он никак не мог решиться принять в штат абсолютно неопытного журналиста (как я его сейчас понимаю). Решающей оказалась моя фраза: «Владимир Петрович, у меня в домашнем баре стоит бутылка хорошего коньяка. Сегодня вечером я его непременно выпью. Если откажете – с горя, и завтра вновь начну поиски работы, если утвердите – от радости, и завтра начну
добросовестно работать на вашу газету. Вам решать».
Назавтра я вышел на работу в «Південній зорі». И для себя сделал вывод: мой «бубновый король» – это редактор Владимир Глядченко. Ныне он на пенсии и возглавляет Никопольскую организацию Национального союза журналистов Украины.
Глядченко взял меня в журналистику прямо с улицы, за что я ему благодарен. Я живу по самурайскому кодексу: «Человеку, сделавшему мне добро, никогда не отвечу злом». И хотя в дальнейшем, когда его пытались снимать и таки сняли, и я мог «подсидеть» его, я до такого не опускался. Моя самурайская совесть чиста.

– Как ты оказался в «Репортере»?
С 1997 по 2005 г. я работал журналистом в «Південній зорі», затем недолго – редактором «Никопольской правды», выпускал экспериментальную предвыборную газету «Батьківщини» – «Никопольская панорама» (это была первая цветная газета города), за три месяца ее существования отработал то, что до сих пор использую.
Как судьба за шкирку затащила меня в журналистику, так она зашвырнула меня и в «Репортер». Это была последняя газета, где я желал бы работать. И не скажу, что вливание в коллектив прошло гладко. Лишь за первый год я четырежды швырял вдоль редакционного коридора свой еженедельник, сопровождая это крепкими выражениями. Затем как-то притерся к руководителям газеты Виктору Чумаку и Светлане Коновалюк. И, перефразируя классика, всем, чего я достиг в журналистике, я обязан «Репортеру».

С кем я только не встречался…

– Как ты оцениваешь свой вклад в никопольскую журналистику?
– В журналистике я сделал три классные вещи: «посадил» первую никопольскую газету «на цвет» (еще в конце 2005 г. – за полтора года до того, как стали постепенно печататься в цвете все остальные никопольские издания), ввел юмор и много истории.
Все это при том, что я считаю самой сильной своей стороной находить интересных людей. Для меня журналистика раньше была средством встретиться с интересным человеком.
В том же Никопольском районе мне довелось беседовать, например, с создателем личного самолета в Червоногригоровке (вы представляете, в селе человек собрал самолет, даже два!); с жителем села Шолохово, отвергающим второй закон Ньютона; со старым печником-азербайджанцем, объездившим весь Советский Союз и осевшим в Мироновке, писавшим корявые, но восторженные стихи об Украине и (вау!) ее женщинах, открывшим тайну вечного двигателя (!), отправившим письмо канцлеру Германии Ангеле Меркель и получившим из ее администрации ответ (!); с жителем Новософиевки, встретившимся впритык с НЛО, но отступившим, а потом страдавшим от того, что потерял шанс отправиться в галактическое путешествие; с жителем Першотравневого, строящим мини-пирамиды и принимающим сигналы из Космоса. Так что даже в отдаленных селах можно найти неординарных людей.
Это уже не говоря об общении с десятками других жителей сел. А с приходом в «Репортер» – и с горожанами.

– С кем из сильных мира сего тебе доводилось общаться?
– У патриарха Украины-Руси Филарета брал письменное благословление для читателей «Південної зорі»; после пресс-конференции в Никополе Виктора Ющенко забрал кружку с логотипом «Нашей Украины», из которой он пил минералку (ныне она в фондах нашего краеведческого музея, подарена мною); премьер-министру Юлии Тимошенко целовал в зале горсовета руку; с экс-президентом Леонидом Кравчуком брал интервью в палаце «Украина», где участвовал в празднованиях 20-летия Народного Руха; с Андреем Парубием пил кофе в кафе «Афина»; с депутатами парламента Петром Порошенко (в дальнейшем – президентом Украины) и Владимиром Семиноженко (в дальнейшем – вице-премьером) пил в Днепропетровске… водку.

– Об этом подробнее…
– Это было заседание журналистского пресс-клуба, на котором выступали два новоизбранных депутата со своим видением будущего. После последовал фуршет. Днепропетровские журналисты, уже насмотревшиеся на депутатов, утащили свою часть выпивки и закуски на дальнюю сторону стола, а мы (я с молодой журналисткой и двумя народными депутатами) остались на другой стороне.
Разливал, как помню, сам Петр Алексеевич. Для меня было интересно не выпить (при желании, сам себе куплю), а пообщаться. Мне депутаты понравились, это умные люди. Что засвидетельствовала затем их дальнейшая карьера.

Отдельно можно вспомнить несостоявшегося «президента» несостоявшейся «Новороссии». Им пытался стать в 2014 г. депутат Верховной Рады от Никопольского района Олег Царев. Поскольку это был «наш» депутат, я ранее несколько раз брал у него интервью. Запомнился его рассказ «не для печати», как он вывозил контрабандой алмазы из Нигерии. Там за это предусмотрена смертная казнь, однако желание заработать было так сильно, что он пошел на это преступление. Для отвода глаз купил очень дорогой инкрустированный кинжал. На таможне в аэропорту кинжал изъяли (и, надо полагать, присвоили), а за это не стали искать контрабанду. Такой вот нехитрый способ дачи взятки.

– Ты общался со всеми городскими руководителями. Поделись впечатлениями о них.
Константин Лященко. В свое время он был моим врагом, и я выставлял его в своих «Балаганчиках» его скандальным типом. Время примирило нас, и я готов признать, что в деятельности было немало рационального.
Сергей Старун. Впервые я познакомился с ним, когда он представлял очередного редактора «Никопольской правды». Это происходило в зале совещаний никопольской типографии. Я, работая в «Південній зорі», пришел и занял скромное место в уголке. Сергей Владимирович представил редактора – даму гренадерского роста, депутата горсовета и финансиста по образованию. Она поднялась и заявила, что сделает газету лучшей, а у журналистов будут самые высокие зарплаты. И села.
Журналисты, грохоча креслами, стали подниматься. И тут раздался голос Старуна. Он повел рассказ о том, как сделать «Никопольскую правду», орган горсовета, лучшей из газет. Раздался грохот кресел – все вернули в них свои чресла. А
Сергей Владимирович говорил и говорил. Он рассказал о своей курсантской молодости, о том, как познакомился со второй женой, куда они ездят отдыхать, какие у него были преподаватели и начальники, как следует наладить работу коммунальных служб, почему нужно укладывать не стальные, а пластиковые трубы водоснабжения, сколько будет стоить уложить новый асфальт на ул. Электрометаллургов, почему необходимо изменить структуру аппарата горсовета, насколько ответственно депутаты относятся к своим обязанностям и как можно улучшить это. И т.д. и.т.п.
Время от времени городской голова замолкал, и журналисты дружно вставали, грохоча креслами. Но, как ни в чем ни бывало, Старун тут же начинал новую тему. И все с грохотом садились назад. Так продолжалось почти два часа. Он так же давал интервью: ответит на поставленный вопрос, задумается, даст ответ уже в другом варианте, снова задумается – и выдаст третий вариант ответа – выбирай лучший и печатай. Язык у него хорошо подвешен.
Руслан Токарь. Я был первым журналистом, взявшим у него интервью уже вечером после предварительного подсчета голосов. Это было в его штабе. Там присутствовал и его тесть Юрий Кныр, позднее игравший ключевую роль в назначениях на коммунальные должности. Руслан Иванович все рвался доказать мне арифметическую реальность снижения тарифов, а я, ссылаясь на то, что это он сможет продемонстрировать на практике уже буквально через несколько дней, пытался выяснить, какой у него кадровый потенциал для решения подобных задач. И ответа не получил. Закончилось все известно как. Товарищ решил свои проблемы в Днепропетровске за счет Никополя и туда же вернулся. Андрей Фисак. В отношении действующего мэра от комментариев воздержусь.

– А о районных руководителях что ты можешь сказать?
– В свое время, анализируя уровень компетенции руководителей райгосадминистрации, я пришел к выводу, что он неуклонно снижается. Я брал пары – руководитель райгосадминистрации и его первый заместитель. Николай Письменный (тот прошел весь партийный путь к должности первого секретаря райкома партии, а затем главы райгосадминистрации) и Виктор Туревич (директор хозяйства, он недавно скончался), безусловно, стоят на вершине пирамиды.
Следом пришли Владимир Евтушенко (директор рыбколхоза) и Николай Крюковец (руководитель отдаленного хозяйства). Оба уже значительно ниже по своему уровню руководства.
У Евтушенко своеобразное чувство юмора. «Їду, бачу – веде чоловік з ферми теличку, рассказывал он на одной из оперативок. – Побачив мене – ліг на узбіччі і теличку поряд уклав. Під’їжджаю до нього. Він піднімається, і буцімто нічого не було, каже: «А я ось теличку безхазяйну зустрів, мабуть, втекла. Веду її назад на ферму».
Но мысли сформулировать он ясно не мог. Однажды, отчаявшись, я напечатал две страницы текста дословно, без журналистской обработки. И стал предлагать коллегам сделать заключение: глава администрации выступает за или против. Мнения разделились поровну! Тяжело было работать журналисту с этим руководителем. Это оценочное суждение. О районном руководителе Евгении Бовкуне говорить не буду. Он, человек городской, так и не успел понять жизнь
района. Его сменил Сергей Воронов. Член Партии регионов, он после российской аннексии Крыма переехал туда жить – вместе с женой, к сыну-милиционеру, предавшему присягу и переметнувшемуся к оккупантам. О каком украинском или даже местном патриотизме может идти речь? Не желаю об этом человеке говорить.

– Есть ли будущее у провинциальной журналистики?
– Уже сейчас газеты все больше уходят в Интернет. Газеты на бумаге читает лишь группа населения в возрасте 60+. С такой тенденцией уже через пару десятилетий читателей у бумажных СМИ не останется. Но как работают интернет-газеты и на чем зарабатывают, я не представляю. Я получаю зарплату за свои статьи на бумажных носителях. И благодарю читателей «Репортера» за то, что читаете нас.

Послесловие. 17 августа Эдуарду Фатееву исполнится 60 лет. «Репортер» поздравляет его с этой датой.

8 комментариев

  1. Читатель:

    Потрясающее чувство юмора у человека…

    • Непыйпыво:

      Да, эти два письменника — никопольские Ильф и Петров нашего времени. Им бы сатиричецкие романы писать. Например:
      «12 стульев Константина Лященко»,
      «Золотой с пелёнок» (история Сергея Старуна),
      «Многостаночник» (о Токаре),
      «Темные аллеи» (о недостатках в работе горсвета),
      «Палатка №6» (о жизни частных предпринимателей Никополя),
      «Тихий дон» (об А.Добророднем),
      «Водоросль» (об экопроблемах Каховского моря),
      «Обком звонит в колокол» (о крахе никопольской организации КПРС),
      «Как управлять планетами Солнечной системы, не привлекая внимания санитаров» (о работе депутатов Никопольского горсовета) и др.
      ——————
      Юбилярам — счастья, здоровья и доброго юмора!

  2. Стаканов:

    Матёрый человечище этот Эдуард Фатеев! Пишет як дышит. Читаем його творы и радоваемся шо вин серед нас. Новых тебе успехов, журналист! З днем народження!

  3. Цыпляков И.П.:

    ПОЗДРАВЛЯЮ,ЭДУАРД,С ЮБИЛЕЕМ!Желаю крепкого здоровья и стабильного благополучия на будущее.Иван Цыпляков.

  4. Члены партии любителей не только пива:

    Эдуард! Мы уже вторую неделю пьем за твоё здоровье! Будь крепок, как спирт в полтавском штофе! С юбилейныи днём рождения!

  5. Чистосердечненко:

    Над статьями Эд Фатеев
    не пыхтит и не потеет.
    Он их пишет налегке —
    с чашкой кофия в руке.
    Так держать, дружище наш!
    Не теряй свой карандаш!
    Час придёт и будем мы
    изучать судьбу страны
    не по книжкам Брехиздата,
    а по Эдика трактатам.

  6. Нехама Чистосердечненко:

    Над статьями Эд Фатеев
    не пыхтит и не потеет.
    Он их пишет налегке —
    с чашкой кофия в руке.
    Так держать, дружище наш!
    Не теряй свой карандаш!
    Час придёт и будем мы
    изучать судьбу страны
    не по книжкам Брехиздата,
    а по Эдика трактатам.

  7. Чяпченко:

    Налейте сто грам Анцышкиндту, а то у нево литцо грусное.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

^ Наверх