ИЗ АРХИВА «Репотера». Сентябрь 2010 г. Ольга душила своих новорожденных младенцев

Об этом преступлении город заговорил уже 14 сентября. Но областное управление МВД запретило местной милиции давать какие-либо сведения местной прессе до… приезда областного и центрального телевидения. Вопиющее беззаконие! Грубое нарушение Закона о печати (и Конституции!), в котором говорится, что каждый гражданин Украины имеет право на информацию. А если это тайна следствия, то она должна быть тайной для всех СМИ.

И, тем не менее, в тот же день в Интернете появилось сообщение, в котором говорилось, что «задержана 37-летняя жительница Никополя», которая «с 1994 г. по 2010 г. совершила убийства своих четырех новорожденных детей». Как было установлено, женщина сразу после родов по месту своего проживания душила новорожденных младенцев. Трупы детей прятала на двух балконах своей квартиры. Во время проведения осмотра места происшествия сотрудниками милиции в двух ведрах были обнаружены четыре полиэтиленовых пакета с мумифицированными останками тел новорожденных, пол которых установить невозможно из-за сильных гнилостных изменений. Сейчас трупы детей направлены в патологоанатомическое отделение морга для установления причин смерти.

Сквозь милицейские кордоны

Эдуард ФАТЕЕВ

Сразу оговоримся, что «Репортер» (ну название у нас такое!) наши журналисты обязаны прибывать к месту происшествия первыми. Вот и 14 сентября рабочий день уже закончился, когда подписчики «Репортера», проживающие в доме по ул. Чубаря сообщили: к их двухэтажному дому стягивается множество машин с милицией.
Я прибыл на место предполагаемого происшествия через 15 минут.
Можно ли фотографировать? – представившись, обратился я к одному из руководителей милиции.
– Вы из «Репортера»? – переспросил он и вздохнул. – Да уж фотографируйте, только не очень заметно…
На въезде во двор со стороны ул. Чубаря собралось до десятка автомобилей и двух десятков людей в штатском, представляющих самые разные правоохранительные структуры.
Полшестого вечера. В подъезд дома входят до десятка работников правоохранительных структур, сопровождаемых видеооператором, снимающим для протокола все, что происходит. Меня как человека в штатском предупреждают:
– Чтобы между нами и прессой не возникало недоразумений, не входите в подъезд, ждите во дворе.
Немного выждав, все же захожу в подъезд. Обычный подъезд двухэтажной хрущевки, по две квартиры на этаже. Второй этаж – зарешеченный, но со снятой решетчатой дверью. В давно выбитое окно второго этажа уже влезла лоза винограда.

Тут же появляется представитель милиции:
– Мы же просили вас не входить в подъезд. Вы и так больше всех узнали.
– Извините, я только осмотрел подъезд, где совершались преступления. Теперь выхожу.
У начальника одного из отделов горрайонной милиции, курящего во дворе, спрашиваю мнение о случившемся.
– Вы уже полтора года назад ехидно написали о том, – ответил он, – как во время обнаружения расчлененного трупа я посмотрел на вас добрыми глазами и доверительно ответил, что милиция отрабатывает версию самоубийства. После этого я сделал вывод, что с журналистами лучше не шутить.
– Я смотрю, вы человек злопамятный.
– Не-ет. Отомщу — и сразу забываю.
– Дело в том, что журналист должен работать, вынюхивать информацию. Если ее не хватает, ему придется искать что-то на стороне. Писать, например, о том, во что одеты вы и ваши сотрудники. Вот вы – в черном костюме, розовой рубашке и лакированных штиблетах.
– Тогда добавьте, что все это – не от Версаче, – отпарировал он в тон мне.
– Но это не совсем то, что я хотел бы услышать от вас.
– Тогда напишите, что в подъезде антисанитария. – продолжал парировать милиционер. – И в данном случае милиция разбирается с тем, о чем давно должна была просигнализировать санэпидемстанция.
Наверх, где проводился обыск, меня, разумеется, тоже не допустили. Но по рассказам там побывавших, это двукомнатная квартира с лоджией на восток и балконом на запад. И когда распахнули их двери, во двор потянулся едкий удушливый запах.
Двое молодых ребят-понятых, вызванных в квартиру, вернулись оттуда буквально через пару минут, жадно вдыхая уличный воздух.
Когда я попросил их поделиться впечатлениями от увиденного, тут же возник милиционер, предупредивший, что понятые несут ответственность за разглашение подобной информации.
…Темнеет. В квартире продолжается обыск и составление протокола. Зажглись окна. Перед домом небольшими группами общаются незанятые милиционеры. Время от времени кто-то из них отходит в сторону переговорить по сотовому телефону.
Одинокие прохожие идут мимо, не задавая вопросов: раз люди стоят, значит, так нужно. Лишь одна бабуся не удержалась, полюбопытствовала:

– А что тут происходит?
– День рождения, — отвечает милиционер в штатском. – Все в порядке, гуляет народ.
Я обхожу дом вокруг. В большой (на целую комнату в две двери) пристройке первого этажа действительно гуляют – доносится легкая музыка, звенят бокалы. А этажом выше продолжается обыск…
Совсем темно. Ко мне подходит очередной милиционер.
– Извините, – обращается он. – Сейчас должно прибыть начальство из Днепропетровска. Я прошу вас отойти и спрятать свой фотоаппарат. Поймите нас правильно, начальство не любит присутствия прессы в подобных случаях.
Отступаю в тень гаражей. И буквально через секунды появляется это самое начальство – довольно упитанное, в белом костюме и белых туфлях. Оно подзывает нескольких милиционеров, но, разглядев меня в темноте, стыдливо уводит их подальше, под развесистый орех.
Прибывает знакомый следователь из «убойного отдела». Поздоровавшись,
удивляется:
– А вы здесь откуда?
– Стреляли… (Для тех, кто помоложе, поясню, что это ответ из кинофильма «Белое солнце пустыни».). Не буду же я рассказывать следователю, что название «Репортер» обязывает нас всегда быть на острие событий.
– Позвоню родителям, скажу, что опять сегодня буду поздно, – говорит молодой сотрудник милиции в штатском.
– Да ты им сразу с утра звони и предупреждай. Не ошибешься, – смеются его товарищи.
А мне не до смеха. Мне самому уже пару часов досаждает звонками супруга, требующая завершения рабочего дня и возвращения к семейному очагу…
– Так, давайте выводите эту мадам и отправляйте ее в горотдел, – распоряжается очередной руководитель. – Бери двоих и поднимайся в квартиру. А ты подгоняй
машину.
В девять вечера четыре милиционера выводят подозреваемую. Я обалдел: какие там 37 лет! Хвостик из волос, джинсы, модная футболка, темные очки… Но в руках — бутылка с питьевой водой. Вот какая забота о себе! Ее сажают в подогнанный к подъезду автомобиль. Дверцы захлопываются, машина исчезает в темноте.
Работа в квартире продолжается, но мне здесь, пожалуй, уже делать нечего.
Дворами выхожу на пр. Трубников.
После темноты он поражает обилием света, после приглушенных разговоров – с шумом отдыхающих в открытом кафе-баре. Город гуляет, веселится, отдыхает.
И постепенно все произошедшее за
последние три с половиной часа начинает казаться просто кошмарным сном.
Но ведь это же не сон!… Увы, не сон…

Ольга КУЧЕГУРКОВА,
«Репортер»

О чем говорили соседи

А мне удалось побеседовать с соседями странной матери, на балконе у которой нашли разлагающиеся трупы четырех новорожденных младенцев. Хотелось знать: из какой семьи женщина, где работала? какой образ жизни вела?
Разные люди (даже из соседнего дома) говорили то, что знали.
Мнение одной из соседок:
– Ну и учудила эта Ольга, убить четырех младенцев, это надо какой стервой быть… А с виду вроде нормальная женщина из обычной семьи, худенькая, скромная. Живет с дочкой Юлей, которая в этом году пошла в первый класс, и матерью-пенсионеркой. Девочку они просто обожают, пылинки с нее сдувают. Ольга нигде не работает официально, перебивается случайными заработками, нанимаясь на ремонты в квартирах. У нее — два старших брата, которые проживают отдельно — в Никополе и в Москве.

Мнение пожилого мужчины:
– А вот раньше в этом же доме проживала семья наркоманов. Борька, их сын, примерно Ольгиного возраста, с юности за ней ухлестывал, проходу не давал. Потом куда-то съехали они. Через время Борька снова появился во дворе, говорят, в тюрьме сидел, даже около полугода сожительствовал с Ольгой. Бывало, придет и давай решетки с брошенных подвалов во дворе средь бела дня воровать. Жил с того, что наворует…

Мнение бабуси в простеньком платочке:

– Последнее время Ольга с матерью очень боялись, видно, Борька угрожал им… С синяками обе ходили нередко. Он им и окна бил, и через балкон в квартиру залазил… Ольга старалась из квартиры реже выходить, чтобы ему не попасться… В милицию на него заявления писали, чтобы приструнили его. Нет-нет, да и снова он во дворе с велосипедом шастает.

Мнение сдержанной женщины, похожей на учительницу:
– Не верится, что Ольга могла убить своих детей. Она ведь аж трусится над своей доченькой. Да и беременной ее никто не видел. Один разок и мелькнула во дворе, это когда была беременна Юлей. Может, Борька заставлял ее так избавляться от
новорожденных?

Выглянувший из дверей мужчина с книжкой в руке добавил:
– Кстати, незадолго до этого жуткого случая во дворе пошел слух, что милиция с обыском к Оле приезжала, Борьку искали… Вроде как он в убийстве замешан…

Соседка сверху передала теленовости:
– По теленовостям сказали: Ольга призналась, чо что оставила Юлечку живой, потому что родила ее от хорошего человека. Наверное, остальные дети были мальчиками и от Борьки. Вот и не хотела она такое отродье плодить…
Да только это не оправдание. Котенка, и того топить жаль, а это твое дитятко, под сердцем выношенное… Уж надо было оберегаться как-то от беременности заранее, коль в такую беду попала. Получается, старшему Ольгиному ребеночку уже 16 лет было бы?! А он все это время пролежал в пакете, на балконе разлагался? Ужас-то какой!

Интервью с начальником ОБОПа Виталием Журавлевым:

Преступления были раскрыты работниками Никопольского отдела по борьбе с организованной преступностью.

– 37-летняя Ольга С. – уроженка и жительница Никополя (хотя уже давно не имеет паспорта), ранее не судима, образование среднее, постоянной работы не имеет, нанималась на ремонтные или на сельскохозяйственные работы. В ходе проверки поступившей оперативно-розыскной информации было установлено, что Ольга четырежды (в 1994 г., в марте 2007-го, в августе 2008-го и 18 марта этого года) рожала и сразу же убивала новорожденных. Трое младенцев были ею задушены, а последний – утоплен.

– Не вдаваясь в тайны следствия, как вы вышли на след этой женщины?
– Нами проводилась оперативная    работа по фактам торговли человеческими органами, а на эту Ольгу вышли попутно. Последний сожитель, от которого она дважды была беременна, заподозрил что-то неладное. Он поделился подозрениями со своей родственницей…

– А что знают двое, то, как говорил папаша Мюллер, знает и свинья.
– Совершенно верно. Мы получили информацию, что в городе проживает женщина, которая, предположительно, родила ребенка, однако того никто не видел. Был этот ребенок или нет, куда он делся, нам предстояло выяснить. Могли быть различные варианты: ребенок умер во время родов или был продан, или отдан кому-то, или был убит. Мы не сразу смогли установить все необходимые данные, поскольку женщина не имела паспорта, нигде не была прописана, неделю не появлялась по месту проживания, ночуя у сожителя. 14 сентября она, наконец, была задержана и доставлена в Никопольский ОБОП. Здесь после продолжительной беседы была оформлена явка с повинной. Она призналась, что с 1994 г. по 2010 г. убила своих четверых новорожденных детей.
– Чем она мотивировала такие ужасные поступки?
– Сложным материальным положением. Отцами детей становились мужчины с судимостями, только вышедшие на свободу. Пока Ольга вынашивала очередного ребенка, тех уже снова сажали.

– Зачем же она хранила трупики детей у себя на двух балконах?
– Внятного ответа женщина дать не смогла. Пояснила это так: если бы закопала их или выбросила на мусорку, кто-то мог бы найти тела. На каждом балконе у нее стояло по ведру (одно – пластиковое, другое – металлическое), в которых лежали туго завернутые в полиэтилен детские останки. От ребенка, убитого в 1994 г., сохранились одни косточки, последний новорожденный еще полностью не разложился. Понятно, что останки были с сильным запахом
гниения.
– Неужели соседи не чувствовали трупного запаха?
– Тела были тщательно упакованы. Пока не вскрыли полиэтилен, запаха не было.

– Как и где эта женщина рожала?
– С 1994 г. она рожала абсолютно бесконтрольно, никогда не обследовалась у гинеколога. Трижды роды прошли у нее в квартире, а один раз у подруги, в частном доме на ул. Одесской. Подруга в своих показаниях сообщила, что во время родов, якобы, была в другой комнате. Услышала только вскрик ребенка. Но когда вошла к роженице, ребенок уже был мертв. Ольга сказала, что малыш родился мертвым. Подруга не поверила этому и выгнала Ольгу из дома. Эта версия будет тщательно проверяться в ходе следствия.

– А другие эпизоды? Неужели никто ничего не слышал? Штирлиц говорил своим радистам: «Не хочу вас пугать, ребята, но сам здорово испугался. Оказывается, женщины во время родов кричат».
– Возможно, в силу чисто физиологических возможностей у кого-то роды проходят относительно безболезненно, у некоторых женщин болевой порог находится на более высоком уровне. Нам, мужчинам, трудно об этом судить. Это уже вопрос к медикам. Но мое личное мнение – Ольга не рожала в одиночестве, ей помогали.
– Во время обыска в квартире Ольги присутствовали все правоохранительные службы. Чем это вызвано?
– Чрезвычайностью произошедшего. Здесь возникают вопросы: почему женщина своевременно не получила паспорт, почему она не стояла на учете в медицинских учреждениях, кто ей помогал при родах… Серьезный анализ этого происшествия еще впереди.

– Как женщина держалась во время задержания и первого допроса?
– Мы привезли ее в отдел в девять часов утра. Задали вопрос о прошедшей беременности. Ольга категорически отрицала этот факт. Первые четыре часа она просто сидела, уставившись в пол. Мы предварительно интересовались у акушеров, можно ли через полгода определить, рожала женщина или нет. Один врач сказал, что это слишком большой срок, а второй ответил, что все-таки можно. И когда мы сообщили задержанной, что врачебный осмотр выявляет следы недавних родов, и предложили ей проехать в гинекологическое отделение, она призналась, что в марте этого года родила ребенка.
Стали выяснять, где он. Поначалу мы думали, что женщина продала его. Однако все оказалось гораздо хуже и страшнее. Мы долго уговаривали Ольгу указать, где находится ребенок. Наконец, она призналась, что он спрятан у нее в квартире. Затем мы долго добивались ответа, где именно. Выяснили, что в двух ведрах на балконах. Вскоре стало известно и о втором, тоже убитом, ребенке. Потом «всплыл» третий младенец. А уже перед самым отъездом на обыск Ольга призналась в убийстве и четвертого ребенка – еще в 1994 г.

– Вы удовлетворены результатом своей работы?
– Это жуткий случай. И если бы мы не остановили женщину, в дальнейшем она могла бы продолжать рожать и убивать своих детей. Надеюсь, потенциальные легкомысленные мамаши сделают для себя соответствующие выводы. Нет никаких препятствий для того, чтобы передать нежеланного ребенка на воспитание государству. Нужно написать только одно заявление – и все, обязанности по уходу за малышом исчезнут. Мы ведь живем в цивилизованном обществе…

Если вы что то знаете о продолжении этой истории, звоните в редакцию «Репортера» по тел.: 066-283-69-97

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

^ Наверх