НАША ИСТОРИЯ: Моряки Никопольщины

(Продолжение. Начало в № №93
(2018 г.), 2, 16, 17, 19, 20 (2019 г.))

Трагедия «Большерецка»
(1979 г.)
Как-то так выходит, что когда говорим о море и Никополе, то на ум больше всего приходят трагедии. Подобная трагедия, связанная с нашим земляком, произошла в феврале 1979 г.


Олег Григорьевич Вольвач родился в Никополе 27 июля 1951 г. Всю жизнь он мечтал о море и мечту свою осуществил. Учился он в 10-а классе в школе №13. Вот что писала в его
характеристике классный руководитель: «Ученик физически здоровый, увлекается спортом, любит труд, дисциплинированный и организованный… Любит читать, увлекается научно-популярной и художественной литературой. Заветная мечта – быть моряком».
После окончания школы в 1968 г., получив комсомольскую характеристику, заверенную в горкоме комсомола, Олег направился в Одессу, где поступил в высшее инженерное морское училище. Как писал в 1970 г. его родителям комсорг училища, «ваш сын, будучи курсантом первого курса, на палубе учебного судна «Горизонт», отдавшему якорь на месте стоянки легендарного броненосца «Потемкин», дал клятву претворить в жизнь Ленинский завет «учиться коммунизму», быть верным делу Родины, делу партии».
В 1973 г. Олег Вольвач окончил училище по специальности «Эксплуатация судовых силовых установок» и был распределен в Дальневосточное пароходство на должность механика.


В 1976 г. он перешел третьим механиком на баржебуксирный состав «Большерецк». Что же это было за странное судно? «Большерецк» являлся буксиром-толкачом и был предназначен для перевозки лесных грузов в барже-буксирном составе (буксир-толкач и две несамоходные баржи). Среди моряков эта барже-буксирная система известна своей краткой аббревиатурой ББС.
Ее построили в 1977 г. в Японии. Она предназначалась для вывоза лесных богатств из  СССР на Японские острова с размахом. Ведь баржа, толкаемая буксиром, могла принимать на борт леса в два-три раза больше, чем обычные суда. И выгружать в японских портах этот лес предполагалось методом быстрого сбрасывания на воду, применяя для создания крена специальные воздушные цистерны.
Правда, очень скоро японцы отказались от этой затеи: во-первых, страдала экология, акватория при таком методе разгрузки засорялась бревнами, корой. К тому же японские профсоюзы тоже были не в восторге от таких скоростей выгрузки, при которых страдала зарплата японских докеров.
В общем, ББСки стали обычными лесовозами со всеми вытекающими отсюда последствиями и правилами перевозки леса. В этой спайке баржа выполняла роль трюма, а буксир – толкача. На ББСках платили неплохо. Так, Олег Вольвич в 1976 г. в июне получил 290 руб. (при средней зарплате по стране в 100-110 руб.), в октябре – 335, в декабре – 398, в апреле 1978 г. – 301, в июле – 398. С сентября буксир стоял на ремонте, и в месяц платили по 200 руб. Все равно, деньги для тех времен были даже очень неплохие.
Буксир-толкач «Большерецк» 6  февраля 1979 г. вышел с  грузом леса из Находки в  японский порт Саката. В своем неукротимом стремлении к  выполнению и перевыполнению планов, чиновники надавили на портовиков и вытолкнули ББСку в рейс раньше времени, не позаботившись о том, чтобы загрузка системы была произведена в соответствии с требованиями безопасности. Требовалось не так уж и много: тяжелые породы леса погрузить вниз, а  легкие наверх, правильно забалластироватъ баржу, обеспечив ее устойчивость.


Но все было с точностью до наоборот: и тяжелые породы оказались наверху, и перегруз был тонн на 400, вдобавок ко всему морозом прихватило систему антироллинговой защиты (это устройство предназначено для уменьшения амплитуды качки во время шторма, и теперь оно не работало). Словом, на выход в рейс капитан Юрий Васильцов имел целый букет неблагоприятных условий для плавания, и это стало причиной отправки радиограммы в пароходство о неудовлетворительной загрузке, плохой укладке леса, пониженной устойчивости.
Однако, когда 7 февраля «Большерецк» не  вышел в  контрольный срок на  связь, никто в пароходстве не обеспокоился этим. Лишь тридцать шесть часов спустя (!) на «Большерецк» была отправлена разносная радиограмма по случаю нарушений судовым радистом правил радиосвязи. И пройдет еще несколько часов, прежде чем на флот полетят тревожные радиограммы: «Всем судам приступить к поиску «Большерецка».

Первыми перевернутую вверх дном барже-буксирную систему обнаружили японские патрульные самолеты, которые в штормовую погоду время от времени облетают Японское море. Фотографии, сделанные ими с воздуха, тут же были опубликованы в газетах, японцы первыми выразили соболезнование по случаю аварии «Большерецка», высказав надежду па спасение экипажа.
Естественно, ни японцы, ни начальство не предполагали, что в живых к тому времени оставался лишь третий механик, никопольчанин Олег Вольвач, поистине чудом продержавшийся почти трое суток в замкнутом пространстве машинного отделения, пол которого стал потолком, а потолок – палубой, точнее – дном бассейна. Пространство это постоянно сужалось, и чтобы хоть как-то остановить это настойчивое
наступление воды, Олег спускал сжатый воздух из баллонов.
На берегу тем временем готовилась обычная для советской системы, самая бестолковая из всех когда-либо проводимых, спасательная операция. К месту катастрофы было собрано до полутора десятков судов, не способных оказать какой-либо действенной помощи. Когда подошло спасательное судно, выяснилось, что на нем отсутствовали водолазы и аквалангисты, не было гидрокостюмов, легких аквалангов, кессонной камеры, наконец, сварщика (когда из множества вариантов спасения остался один – вырез в днище буксира для освобождения Вольвача из гибельного плена).
Еще раз надо отдать должное японцам. Они предложили свои услуги по спасению моряка, и для этого у них было все перечисленное выше и отсутствовавшее у совестких спасателей. Самый простой и, наверное, самый надежный способ – это подныривание аквалангиста с запасным гидрокостюмом или хотя бы просто аквалангом через трюм с последующей эвакуацией пленника наружу.
Но у советских – собственная гордость: пароходство, естественно, отказалось от услуг дальневосточных соседей и приступило к спасению само. Выбран был, конечно же, самый рискованный вариант – вырез отверстия в днище перевернутого буксира. Опытного сварщика нашли на одном из рыбацких судов, лежащем в дрейфе недалеко от аварийного судна.
Методом перестукивания с Вольвачем установили место и размеры предполагаемого выреза. Вырез получался небольшой, порядка 30 см в ширину, по длине – вдвое больше, так что голова пролезала свободно.
Как ни опытен был сварщик, но все же и он несколько раз прожигал корпус насквозь, и Олегу Вольвачу приходилось моментально затыкать щели ветошью, не давая стравиться спасительному воздуху.
Сварщик закончил подготовительную работу, замкнул контур прореза и приварил скобу, за которую этот самый контур предстояло выдернуть с помощью лебедки. После этого сразу два человека с газовыми горелками приступили к завершающей стадии рискованной операции – прорезанию, вернее, прожиганию корпуса буксира насквозь по уже подготовленным канавкам контура.
И это оказалось самым трудным. Газовые горелки от воздуха, со свистом выходящего из буксира, гасли. Их зажигали снова, и они снова гасли. Но выходящий из буксира воздух не только гасил горелки – он переставал служить воздушной подушкой, которая только и держала днище судна над поверхностью воды. И теперь буксир погружался в море, вода вплотную подступила к прорезу, грозясь затопить машинное отделение «Большерецка». Спасатели спешно набросили трос на скобу, пытаясь вырвать лист-отверстие, надорвали, выгнули его, однако…
Случилось то, чего опасались многие, но возразить начальству так и не смогли: спасатели невольно стали убийцами. Разумеется, не только спасатели, но и все те, кто планировал эту спасательную операцию, кто бездарно готовил ее, кто давал высочайшее «добро» в Москве на эту авантюру, отказавшись от предложенной японцами помощи. Трос сорвался со скобы, прорез оказался недостаточным для того, чтобы через него пролез человек, но через него буквально «выстрелил» воздух из машинного отделения. Корпус судна стал стремительно опускаться в море, в машинное отделение ринулась морская вода.
Олег Вольвач отчаянно боролся, пытаясь протиснуться сквозь острые края прореза, но слишком малым был он, слишком мощным оказался поток устремившейся внутрь воды. Единственное, что удалось моряку, это выбросить наверх вахтенный машинный журнал, в котором он вел записи до самого конца. Так печально закончилась для Олега Вольвача самая длинная в его жизни вахта.
В 1980 г. на владивостокском кладбище был открыт мемориал 19 погибшим морякам «Большерецка». Именем Олега Вольвача в Никополе была названа улица, а пионерская дружина школы №13 стала носить его имя.
Пароходство выделило вдове и маленькой дочери моряка крохотную квартиру, и на том все закончилось. Записи вахтенного механика Вольвача засекретили.

(Продолжение следует)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

^ Наверх