Об ушедшей эпохе: Такими были профсоюзы в советские времена

Эдуард ФАТЕЕВ,
«Репортер»

(Продолжение. начало в №80)

Наш журналист берет интервью с бывшим профсоюзным работником Валерием ШАПОВАЛОВЫМ

Как узнать агронома
 
Главным агрономом в колхозе имени Карла Маркса был Анатолий Черкасов, очень вежливый, культурный человек, до этого работавший председателем райсполкома, но что-то у него там не сложилось. Как-то встречаюсь с ним. Он и говорит: 

– Мне как раз нужен семеновод. 
– Анатолий Александрович, если вы положите мне в одну ладонь пшеницу, а в другую ячмень, я их не отличу. 
– Да ты же на агронома учился! 
– Я учился заочно, работая в комсомоле. Вы понимаете, что это за учеба. Сдал и забыл. 
– Ничего, поработаешь. Вот тебе мотоцикл, и с завтрашнего дня – на третью бригаду, к бригадиру Виктору Живице, на практику. И учись там аж до уборки. 
Попал я на сев рицины (клещевины). Это такое растение, которое используют при приготовлении касторового масла, – от кучи болезней излечивает. Вот мне пришлось готовить его к высадке. А семена у рицины такие мелкие, что приходилось в сеялках замазывать глиной все лишние щели.

Виктор говорил мне: 
– Как узнают агронома? «Под ногтями чернозем, сразу видно – агроном!» Пока у тебя под ногтями не будет земли, ты агрономом не станешь. (Смеется). 
С полгода там, в бригаде, стажировался, аж до самой уборки. А затем в отсутствии бригадира я перевел комбайн с одного поля на другое. Когда он приехал и узнал, то рассвирепел: 
– Кто ты здесь такой, чтобы распоряжаться? Какое право имел переставлять комбайн? 
Я ему ответил, показывая на карте: 
– Здесь поле с сильной пшеницей, здесь – с ценной. Конечно, я поставил на ценную. 
Он рассмеялся: 
– Наконец, в тебе что-то агрономическое забрезжило. (Смеется). 
Но долго я агрономом не работал, перешел на профсоюзную работу.  
О Владимире Кураткине

Вторым секретарем райкома КПСС был Владимир Кураткин. 
Я как-то ехал из колхоза в райком по делам, и наш секретарь парткома попросил занести документы Кураткину. Зашел к тому, передал. Владимир Андреевич говорит: 
– Присаживайся, Валера. Что случилось? Баба Анисья, посыльная ваша, умерла? 
– Да нет, жива. Почему умерла? 
– Так она же раньше всегда бумаги разносила, а теперь ты. (Смеется). 
А потом говорит: 
– Ты не обижайся. У меня есть для тебя предложение: нужен секретарь райкома профсоюза. 
– Владимир Андреевич, я только начал работать агрономом. 
– Валера, вопрос уже решенный. А не пойдешь, лишишься партбилета. 
Так завершилась моя агрономическая карьера и началась профсоюзная. 
– Расскажите о Кураткине. Я с ним хорошо знаком, более того, все, что знаю о сельском хозяйстве, я нахватался именно от него. Интереснейший человек, однако, дать интервью
отказывается уже много лет.   

– Приведу вам высказывание Николая Величко, был заведующим фермой в селе Чкалово – с самым большим стадом коров, более трех тысяч. А Кураткин был тогда председателем колхоза. Так вот, Николай Гаврилович жаловался мне: 
– Забрали бы Кураткина куда на повышение! Невозможно с ним работать! С шести утра – уже на ферме, а его за коровами и не увидишь, такой он маленький. Чтобы выследить, нужно наклониться и смотреть между коровьими ногами! А бегает – не успеваешь уследить! 
До того, как возглавить колхоза в Чкалово, Владимир Андреевич работал секретарем парткомов совхоза «Победа» и колхоза имени М. Горького. Он был замечательным руководителем: фантастического трудолюбия, не ханыга, не выпивоха, с уважением относился к людям труда! Но и у него была своя хитрость: именно он ввел традицию на каждый сельскохозяйственный праздник
собирать всех работников своего колхоза с женами. Человек по сто сходилось – то в клубе, то в школьной столовой, то в овощехранилище. На спиртное сбрасывались, а продукты – за счет колхоза. Так он мне говорил: 
– Валера, мои работники, как напьются, мне такое рассказывают, что я бы и за год не узнал того, кто, что с кем и как. (Смеется). 
При этом жены контролировали своих мужей, иначе была бы бесконтрольная пьянка. 

– Когда я первый раз попал на подобную гулянку, тамадой на ней был как раз Кураткин, тогда уже начальник сельхозуправления. За столом было человек 50 – руководители хозяйств, главные специалисты. Он провозгласил первый тост. Все выпили. Тут же предоставил слово следующему. Выпили по второй. Не прошло и пары минут, как Кураткин объявил третий тост – и так по часовой стрелке вокруг стола!  После седьмого я уже пропускал тосты, а Владимир Андреевич, знай, предоставляет слово. Потом он пояснил мне, что в Никопольском районе каждому за столом положено произнести тост. А вот, сколько кому пить, каждый решает сам за себя, все люди за столом взрослые и ответственные. Добавил при этом: 
– Мы как-то посещали соседний район. Нам не понравилось, что там все следят за всеми, чтобы рюмки выпивали до дна. И мы решили, на Никопольщине такого никогда не будет. 
И такого действительно не было. 
Недавно Владимиру Андреевичу исполнилось 80 лет. Но он такой же живой и энергичный, как и прежде. 

Профсоюзный туризм

– Валерий Аркадьевич, я знаю, что вы много лет подряд возглавляли туристические группы, направляемые за границу («Русо туристо, облико морале», как говорилось в «Бриллиантовой руке»). Как вам это удалось? 
– Группы за границу формировались областным профсоюзом.  Но как завлечь в Никополь заведующего отделом иностранного туризма облсовпрофа? Через надежного человека пригласил его к нам. Вскоре получил ответ, что тот будет у нас через три дня.  Я обеспечил домик в зоне отдыха, уху, шашлыки и все прочее. А в управлении сельского хозяйства работала эффектная женщина, все просившая меня устроить ее в какую-нибудь группу для поездки за границу. Обрисовал ей ситуацию: 
– Если этот человек останется доволен, станешь ездить, куда захочешь. 
– Нет проблем. 
Приехал к нам этот начальник
профсоюзного туризма, мужчина седой и вальяжный. Повезли мы его в зону отдыха. Выехал он оттуда красный, как рак, но страшно довольный! И после этого почему-то я стал ежегодно ездить за границу руководителем групп. (Смеется). И сразу потянулись ко мне просители, столько знакомых появилось! (Смеется).
Через несколько лет вызывает меня председатель обкома профсоюзов работников сельского хозяйства: 
– Не понимаю, Шаповалов, почему ежегодно руководителем групп назначают тебя? Как ты можешь ехать? Кто тебе дал такое право? 
– Посмотрите, чья подпись под утвержденным списком стоит. Председателя областного совета профсоюзов. То есть, вашего непосредственного начальника. А я здесь причем? 
– Не понимаю, как это так у тебя, Шаповалов, получается?
– Сам этого не понимаю. Значит, доверяют. (Смеется).  
Так посетил я с туристическими группами нашей области Польшу, Венгрию, ГДР, Чехословакию, Болгарию и Румынию. Худшее впечатление осталось от последней. Нищета в стране, электричество подавалось по три часа в сутки. У поляков тоже было несладко. Благополучием выделялись только восточные немцы и чехи.

(Продолжение на 7-й стр.)

– Не понимаю, как это так у тебя, Шаповалов, получается?
– Сам этого не понимаю. Значит, доверяют. (Смеется).  
Так посетил я с туристическими группами нашей области Польшу, Венгрию, ГДР, Чехословакию, Болгарию и Румынию. Худшее впечатление осталось от последней. Нищета в стране, электричество подавалось по три часа в сутки. У поляков тоже было несладко. Благополучием выделялись только восточные немцы и чехи. 

О борьбе с пьянством

– Запомнилась поездка в Венгрию в 1985 году, когда в Советском Союзе началась борьба за всеобщую трезвость. В составе нашей делегации был работник Никопольского комбината хлебопродуктов – мужик килограммов на 140-150, мастер спорта по нескольким видам борьбы. Он тренировался даже в рабочее время: заменяя транспортер, взбегал наверх с тяжелыми мешками. Под конец поездки к нему подошла наша венгерская сопровождающая (гид) и сказала, что заключила пари с персоналом гостиницы: сможет или нет наш богатырь выпить за раз три бутылки водки. 
– Отчего же не смогу? – даже удивился тот. – Только закуску приготовьте. 
Сошлись все: наша делегация, гид, гостиничный персонал. На закуску поджарили трехлитровую кастрюлю мяса и принесли дюжину булочек. На стол выставили три бутылки водки. 
– А из чего пить? – огляделся он вокруг. 
Взял вазу для цветов, выложил их, вылил воду и сполоснул. Затем влил в освободившуюся емкость две бутылки. Глубоко выдохнул… и осушил вазу в два приема. Вылил в вазу третью бутылку. Пил долго и сосредоточенно, а когда закончил, поднял вазу над головой и перевернул вверх дном. Оттуда вылилось лишь несколько капель водки. А затем сел за стол, съел всю закуску, а последней булочкой еще аккуратно вытер края кастрюли. Наша сопровождающая венгерка с удовольствием собрала деньги с проигравших ей сотрудников. 
История имела продолжение уже дома. Через две недель меня вызвала секретарь райкома Компартии по идеологии. Совершенно очевидно, что стукачи донесли о произошедшем в КГБ (комитет государственной безопасности), а те сообщили в райком. 
– Что за пьяную оргию вы организовали в Венгрии? – накинулась она на меня. – В то время как партия ведет борьбу против пьянства, вы потакаете распиванию водки?
– Неужели вы думаетете, что мы все водку не пьем? – пожал я плечами.
– Значит так, – разъярилась секретарь, – вопрос о вашем поведении и моральном облике будем выносить на партийное собрание. Готовьтесь к исключению из партии…
А еще через пару дней мне позвонили из приемной первого секретаря райкома партии Владимира Остапченко: 
– Владимир Иванович вызывает вас к себе. 
Сижу в приемной, трясусь от страха, руки потные. Вызывает меня Остапченко:
– Ну, что там у вас произошло в Венгрии?
Я рассказал все как на духу. Выслушав меня, он только покачал головой:
– Ты смотри, какой есть у нас богатырь! Надо будет заехать на комбинат, познакомиться с ним…
Оргвыводов вслед за этим не последовало. 

Здесь, дома, тоже был смешной случай. Рассказал мне как-то знакомый агроном-семеновод:
– Сдали мы пшеницу с коллегой из такого-то колхоза, купили по бутылке водки, зашли на сельское кладбище, нашли столик – и как врезали. Еще бабки шли и осуждали, что мы пьянку на кладбище устроили.
Я звоню второму агроному: 
– Ну, ты дружище и даешь. Жалоба в райком поступила, что ты пьянствовал в общественном месте, на кладбище. Мне об этом по секрету сказал знакомый инструктор райкома. 
– Ой, что же делать? Слушай, а ты можешь забрать эту бумагу? 
– Конечно, могу. Но ты же понимаешь, что не бесплатно. 
– Нет проблем, я выставлюсь. 
Сажусь я на мотоцикл – и к нему. Он меня встречает: 
– Ну как?
– Договорился, – отвечаю. – Инструктор заявление при мне порвал и выбросил. Так что беги в магазин. 
Такой был розыгрыш. 

О Владимире Остапченко и «Колосе»

– Разумеется, мне интересно ваше мнение о Владимире Остапченко, 23 года возглавлявшем Никопольский район. 
– Это глыбища, а не человек. 
Такого руководителя, как Остапченко не было и уже не будет (теперь условия совершенно иные). И воспитал целую плеяду толковых руководителей. Хотя профсоюз он не любил… Я был секретарем райкома профсоюзов, вторым человеком после председателя, а потому никогда не посещал ни заседания бюро райкома партии, ни на пленумы.  А тут председатель заболела, и я пошел вместо нее на пленум райкома партии. А у нас за год по району оказалось три смертельных травмы. Сел я сзади. Выступает один председатель колхоза, второй, третий. Отчитываются о состоянии охраны труда. Затем выступил Владимир Ган, заведующий сельхозотделом райкома партии, и заявил в частности:
– Здесь явная недоработка профсоюзов. 
Из президиума спрашивают: 
– Кто еще хочет выступить? 
Я поднимаю руку и иду к трибуне. 
– Здесь выступал Владимир Николаевич. На профсоюзы бочку катил. Я с этим категорически не согласен. 
Тут Остапченко поднимается и минут сорок начинает чехвостить профсоюз, какие в нем бездельники сидят. А сосед мне дергает руку: 
– Валера, только молчи. 
Слава Богу, это было мое единственное посещение партийного форума. 
Но когда я из зала выходил самым последним, Остапченко спрашивает заворготделом райкома партии Нину Шулянскую, кивая на меня: 
– А почему он до сих пор не у нас? 
Через два дня она приглашает меня: 
– Валерий Аркадьевич, а как вы смотрите на то, чтобы перейти к нам в орготдел инструктором? 
– Я считаю, что секретарь райкома профсоюза выше, чем инструктор орготдела партии. 
На том мы и расстались. А с Остапченко я работал поближе, когда организовывал футбольную команду «Колос». 

– О, подробнее об этом! 

– «Колос» был футбольной командой колхоза имени Карла Маркса. На первенствах района она постоянно занимала первые места. А Остапченко был фанатом футбола. Вызвал меня и говорит: 
– Готовь районную футбольную команду. Финансирование – за счет хозяйств, рубль с гектара пахоты. 
Колхозную команду мы перевели в город и сделали командой «Колос Сельхозтехника» Никопольского района. Начали платить футболистам, и команда стала набирать силу, выиграла первое место в области, вторую лигу. За перспективными футболистами началась охота по всей области, пригласили в «Колос» Владимира Емца (тот когда-то тренировал команду ЮТЗ «Трубник») и Геннадия Жиздика. И они создали команду высокого класса, которая вышла в первую лигу и едва не попала в высшую. 
Но за все приходится расплачиваться. О «Колосе» и его руководителях хорошо знали в Днепропетровске, и когда местный «Днепр» был на грани вылета из высшей лиги, первый секретарь Днепропетровского обкома КПСС Владимир Ватченко распорядился срочно отправить их возглавить команду.  
Было областное совещание по уборке поздних зерновых. Ватченко подзывает Остапченко: – Владимир Иванович, тебе срок до сегодняшнего вечера, и чтобы в шесть часов Емец и Жиздик были в Днепропетровске. Я не шучу. Ты хорошо понял? 
Те приняли команду, и «Днепр» остался в высшей лиге. А затем стал призером и чемпионом СССР.   

– Как с «Колосом» расправились?
– Это расправлялись с Остапченко, и начали издалека – с футбольной команды. 
Затем приехала целая команда из обкома КПСС, человек десять, начали рыть здесь все. Срочно созвали пленум райкома партии. И там столкнулись с сопротивлением. Все председатели колхозов прибыли на пленум, нацепив все свои ордена, медали! Такого никогда не было! Так они молчаливо высказались в поддержку Остапченко! Можешь представить такую картину? Никогда этого не забуду! 
И Остапченко в тот раз оставили в должности. Сняли его позднее… 

Профсоюзная работа

– Но ведь профсоюзная работа – это не только поездки, но и повседневная деятельность.  
– Заседал президиум райкома профсоюза.  Рассматривали вопрос нарушений правил техники безопасности в хозяйствах, где произошли два несчастных случая со смертельными исходами, вопрос очень серьезный. В отсутствии председателя профсоюза я вел заседание.   А в первом ряду как раз и сидели провинившиеся руководители хозяйств. Но вместо того, чтобы сидеть смиренно, они начали что-то оживленно обсуждать. Доходит до принятия решения. Я зачитываю, но там, где написано: «Объявить выговор», оглашаю: 
– Руководителей таких-то исключить из членов профсоюза и поставить вопрос о соответствии занимаемой должности. 
Зал замолк, тишина страшная! Тут кто-то нашелся: 
– Есть второе предложение: объявить выговор. 
– Ставлю на голосование. Кто за исключение?.. Никого… Кто за выговор?.. Единогласно. 
А через пару дней звонит мне один из этих руководителей: 
– Слушай, Шаповалов, я не понимаю, что я тебе сделал? Кавунов не выписал? 
– Нужно было балакать поменьше!
А затем я перешел председателем профкома в создаваемый трест «Никопольагропромстрой». 

Владимир Зборовский

– Начальником «Никопольагропромстрой» был Владимир Зборовский. Это специалист высшей категории, лучший строитель, такого не было нигде в области.  Еженедельно по понедельникам в тресте проводились оперативки. Я пару раз посетил их и перестал ходить. Вызывает меня Зборовский: 
– Валерий Аркадьевич, а почему вы не посещаете оперативки? 
– Владимир Владиславович, на них рассматриваются вопросы, не имеющие отношения к профсоюзам: кому не хватило кирпича, кому – цемента, кому – песка. Меня они не касаются. 
– Ну, а если будут рассматриваться вопросы соблюдения техники безопасности? 
– Вот тогда меня и приглашайте. 
На том и сошлись. Через неделю приглашает он меня на оперативку. Вопросы там рассматривали строительные, но под конец Зборовский говорит:
– А на следующем оперативном совещании мы заслушаем председателя профсоюза об организации охраны труда. 
Я возмутился, встаю и говорю: 
– На следующем заседании профкома будем заслушиваться ваш, Владимир Владиславович, отчет об охране труда. 
Развернулся и вышел из кабинета, хлопнув дверью. Поехал в райком профсоюзов, а через час звонит мне туда бухгалтер профкома: 
– Валерий Аркадьевич, пришли два человека, открыли кабинет, вынесли столы и поставили их в коридоре. 
Я набираю номер прокуратуры: 
– Так и так, неизвестные вынесли профсоюзное имущество. 
Проходит минут десять, снова звонит бухгалтер: 
– Валерий Аркадьевич, снова пришли те же самые люди, открыли кабинет и все занесли обратно. А уборщица помыла полы. 
После этого мы с Зборовским подружились и жили в согласии. 
Среди множества агропромышленных объектов Зборовский построил три чудесных дома. Один в Никополе, напротив станции скорой помощи (там живет бывший глава райгосадминистрации), и две дачи в Алексеевке (одна – Зборовского, другая – председателя Орджоникидзевского исполкома). Произведения искусства, а не дома! Строительный талант был у человека! Он принимал лишь строителей высшей категории. Но и платил им соответственно. 
Вообще, я благодарен судьбе, сведшей меня со многими интересными людьми. 

О строительных хитростях 

– Работал в «Никопольагропромстрое»  прораб Василий (имя изменено). Я ни разу не видел его трезвым! С утра – уже поддатый, всегда с деньгами и ярый любитель женщин. У него была новая черная «Волга», какие только у большого начальства стали появляться. 
Я близко познакомился с ним, когда повез на три дня делегацию на экскурсию на выставку в Москву. В первый вечер он пришел ко мне в гостиничный номер с тремя бутылками коньяка: 
– Давно хочу с тобой поговорить по душам. 
Поговорили. Через пару часов я спрашиваю: 
– А откуда у тебя, Вася, всегда пачка денег, и ты всегда пьяный? 
– Рассказываю, – откликается он. – У меня три бригады, в каждой по 20 человек. Все они мастера широкого профиля – от кирпичной кладки до клейки обоев. Посылают меня, допустим, в колхоз, строить молочно-товарную ферму. Беру три бригады, приезжаю, захожу к председателю. Он говорит: «Ты, Вася, одну бригаду направь ко мне во двор, там не хватает сарайчика и подвала. Вторую – к моей теще, ей нужен хлев». Тут и главбух откликается: «А мне дай третью бригаду, я ей найду фронт работ у себя». И так пашут у меня три бригады, которые числятся на строительстве фермы. Освободилась бригады – бросаю две на злосчастную ферму, а третью – на частные заказы. Две работают официально, а третья зарабатывает левые деньги на частных домах. А расход материалов по всем трем подписывает председатель колхоза.  
– А зачем же ты, Вася, так пьешь? 
– А куда мне уже деньги девать? 
Но, кстати, через пару лет он вообще пить перестал. 

Послесловие

– Вы, Валерий Аркадьевич, после входа на пенсию, уже много лет являетесь заместителем председателя районной организации ветеранов. Знаю, что уже почти два года районная власть не финансирует вашу организацию. 
– Она попросту забыла о ветеранах, такого за всю историю района не было. 
У меня еще пенсия нормальная, но у большинства бывших колхозников – 1700 грн. Попробуйте прокормиться на такую. Вот бы наших государственных руководителей хотя бы на месяц посадить на такой прожиточный минимум. У меня теща была всю жизнь дояркой. Вставала в четыре утра на работу, и так – ежедневно всю жизнь. И таких людей в районе множество. Но что они получили в итоге? Раньше можно было вырастить курочек, сесть на автобус, приехать в Никополь, продать их на рынке. А сейчас билет из отдаленных сел – 40 грн. Так и живут теперь сельские труженики, точнее, выживают. 

О борьбе с пьянством

– Запомнилась поездка в Венгрию в 1985 году, когда в Советском Союзе началась борьба за всеобщую трезвость. В составе нашей делегации был работник Никопольского комбината хлебопродуктов – мужик килограммов на 140-150, мастер спорта по нескольким видам борьбы. Он тренировался даже в рабочее время: заменяя транспортер, взбегал наверх с тяжелыми мешками. Под конец поездки к нему подошла наша венгерская сопровождающая (гид) и сказала, что заключила пари с персоналом гостиницы: сможет или нет наш богатырь выпить за раз три бутылки водки. 
– Отчего же не смогу? – даже удивился тот. – Только закуску приготовьте. 
Сошлись все: наша делегация, гид, гостиничный персонал. На закуску поджарили трехлитровую кастрюлю мяса и принесли дюжину булочек. На стол выставили три бутылки водки. 
– А из чего пить? – огляделся он
вокруг. 
Взял вазу для цветов, выложил их, вылил воду и сполоснул. Затем влил в освободившуюся емкость две бутылки. Глубоко выдохнул… и осушил вазу в два приема. Вылил в вазу третью бутылку. Пил долго и сосредоточенно, а когда закончил, поднял вазу над головой и перевернул вверх дном. Оттуда вылилось лишь несколько капель водки. А затем сел за стол, съел всю закуску, а последней булочкой еще аккуратно вытер края кастрюли. Наша сопровождающая венгерка с удовольствием собрала деньги с проигравших ей
сотрудников. 
История имела продолжение уже дома. Через две недели меня вызвала секретарь райкома Компартии по идеологии. Совершенно очевидно, что стукачи донесли о произошедшем в КГБ (комитет государственной безопасности), а те сообщили в райком. 
– Что за пьяную оргию вы организовали в Венгрии? – накинулась она на меня. – В то время, как партия ведет борьбу против пьянства, вы потакаете распиванию водки?
– Неужели вы думаетете, что мы все водку не пьем? – пожал я плечами.
– Значит, так, – разъярилась секретарь, – вопрос о вашем поведении и моральном облике будем выносить на партийное собрание. Готовьтесь к исключению из партии…
А еще через пару дней мне позвонили из приемной первого секретаря райкома партии Владимира Остапченко: 
– Владимир Иванович вызывает вас к себе. 
Сижу в приемной, трясусь от страха, руки потные. Вызывает меня Остапченко:
– Ну, что там у вас произошло в Венгрии?
Я рассказал все, как на духу. Выслушав меня, он только покачал головой:
– Ты смотри, какой есть у нас богатырь! Надо будет заехать на комбинат, познакомиться с ним…
Оргвыводов вслед за этим не последовало. 

Здесь, дома, тоже был смешной случай. Рассказал мне как-то знакомый агроном-семеновод:
– Сдали мы пшеницу с коллегой из такого-то колхоза, купили по бутылке водки, зашли на сельское кладбище, нашли столик – и как врезали. Еще бабки шли и осуждали, что мы пьянку на кладбище устроили.
Я звоню второму агроному: 
– Ну, ты, дружище, и даешь. Жалоба в райком поступила, что ты пьянствовал в общественном месте, на кладбище. Мне об этом по секрету сказал знакомый инструктор райкома. 
– Ой, что же делать? Слушай, а ты можешь забрать эту бумагу? 
– Конечно, могу. Но ты же понимаешь, что не бесплатно. 
– Нет проблем, я выставлюсь. 
Сажусь я на мотоцикл – и к нему. Он меня встречает: 
– Ну как?
– Договорился, – отвечаю. – Инструктор заявление при мне порвал и выбросил. Так что беги в магазин. 
Такой был розыгрыш. 

О Владимире Остапченко и «Колосе»

– Разумеется, мне интересно ваше мнение о Владимире Остапченко, 23 года возглавлявшем Никопольский район. 
– Это глыбища, а не человек. Такого руководителя, как Остапченко не было и уже не будет (теперь условия совершенно иные). И воспитал целую плеяду толковых руководителей. Хотя профсоюз он не любил… Я был секретарем райкома профсоюза, вторым человеком после председателя, а потому никогда не посещал ни заседания бюро райкома партии, ни на пленумы.  А тут председатель заболела, и я пошел вместо нее на пленум райкома партии. А у нас за год по району оказалось три смертельных травмы. Сел я сзади. Выступает один председатель колхоза, второй, третий. Отчитываются о состоянии охраны труда. Затем выступил Владимир Ган, заведующий сельхозотделом райкома партии, и заявил, в частности:
– Здесь явная недоработка профсоюзов. 

Из президиума спрашивают: 
– Кто еще хочет выступить? 
Я поднимаю руку и иду к трибуне. 
– Здесь выступал Владимир Михайлович. На профсоюзы бочку катил. Я с этим категорически не согласен. 
Тут Остапченко поднимается и минут сорок начинает чехвостить профсоюз, какие в нем бездельники сидят. А сосед мне дергает руку: 
– Валера, только молчи. 
Слава Богу, это было мое единственное посещение партийного форума. 
Но когда я из зала выходил самым
последним, Остапченко спрашивает
заворготделом райкома партии Нину Шулянскую, кивая на меня: 
– А почему он до сих пор не у нас? 
Через два дня она приглашает меня: 
– Валерий Аркадьевич, а как вы
смотрите на то, чтобы перейти к нам в орготдел инструктором? 
– Я считаю, что секретарь райкома профсоюза выше, чем инструктор орготдела партии. 
На том мы и расстались. А с Остапченко я работал поближе, когда организовывали футбольную команду «Колос». 

– О, подробнее об этом! 
– «Колос» был футбольной командой колхоза имени Карла Маркса. На первенствах района она постоянно занимала первые места. А Остапченко был фанатом футбола. Вызвал меня и говорит: 
– Готовь районную футбольную команду. Финансирование – за счет хозяйств, рубль с гектара пахоты. 
Колхозную команду мы перевели в город и сделали командой «Колос Сельхозтехника» Никопольского района. Начали платить футболистам, и команда стала набирать силу, выиграла первое место в области, вторую лигу. За перспективными футболистами началась охота по всей области, пригласили в «Колос» Владимира Емца (тот когда-то тренировал команду ЮТЗ «Трубник») и Геннадия Жиздика. И они создали команду высокого класса, которая вышла в первую лигу и едва не попала в высшую. 
Но за все приходится расплачиваться. О «Колосе» и его руководителях хорошо знали в Днепропетровске, и когда местный «Днепр» был на грани вылета из высшей лиги, первый секретарь Днепропетровского обкома КПСС Владимир Ватченко распорядился срочно отправить их возглавить команду.  
Было областное селекторное совещание по уборке поздних зерновых. Ватченко говорит Остапченко, не выключая селектор: «Владимир Иванович, тебе срок до сегодняшнего вечера, и чтобы в шесть часов Емец и Жиздик были в Днепропетровске. Я не шучу. Ты хорошо понял?»
Те приняли команду, и «Днепр» остался в высшей лиге. А затем стал призером и чемпионом СССР.   

– Как с «Колосом» расправились?
– Это расправлялись с Остапченко, и начали издалека – с футбольной
команды. 
Затем приехала целая команда из обкома КПСС, человек десять, начали рыть здесь все. Срочно созвали пленум райкома партии. И там столкнулись с сопротивлением. Все председатели колхозов прибыли на пленум, нацепив все свои ордена, медали! Такого никогда не было! Так они молчаливо высказались в поддержку Остапченко! Можешь представить такую картину? Никогда этого не забуду! 
И Остапченко в тот раз оставили в должности. Сняли его позднее… 

(Окончание следует)

Фото из семейного архива Валерия Шаповалова

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

^ Наверх