СКАНДАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ НИКОПОЛЬЩИНЫ: Казнокрад Потемкин, або Почему Никополь не Днепр

(Продолжение. Начало в №№ 46, 47, 48, 50)
С похмелюги голова раскалывается, а во рту как будто промаршировала рота пропотевших от марш-броска гренадеров. Бывший фаворит императрицы и некоронованный повелитель России, а ныне лишь генерал-губернатор Новороссийского генерал-губернаторства, фельдмаршал и граф Григорий Потемкин-Таврический, лежа на кровати, судорожно икает и сипло зовет:
– Евграфка-а-а, рассол-лу-у…

Но получается так тихо, что верный камердинер даже не откликается.
Светлейший тяжело переворачивается на живот и ползет к краю кровати. Здесь свисает бархатная лента с подвешенным колокольчиком. Блинь-блинь-блинь, – тупо звонит хозяин колокольчика, кровати и всей южной Украины, пока вдруг перед самым своим лицом не видит угодливо-перепуганную рожу камердинера Евграфия.
– Вот, батюшка, отведай рассольчику, сразу станет легче, – шамкает тот беззубым ртом.
Светлейший прикладывается к большому серебряному кубку с холодной живительной жидкостью. Хлюп-хлюп-хлюп, – расплескивается рассол по кружевному жабо ночной рубашки. «Ишь, шельмец Евграфка, сумел переодеть меня на ночь», – мутно мелькает и тут же пропадает короткая мыслишка. Колики в княжеской глотке отступают, по телу разливается приятная истома.
Потемкин тычет в руки Евграфия опорожненный кубок и откидывается на подушки. Жизнь каплей за каплей возвращается в него.
А суетливый камердинер уже бежит с серебряным подносом, на котором стоят заиндевевший прозрачный штофчик в окружении позолоченных розеток с белужьей и стерляжьей икрой, маринованными грибочками, фарфоровые блюдца с ветчиной и кружками копченных заморских колбас, маслинами и зеленью.
Первая рюмка идет хорошо. Ох-хо-хо!.. Хо-хо!.. Потемкин постепенно пробуждается к жизни. Он сладко потягивается. Организм, закаленный в регулярных попойках, стремительно возвращается к привычной стадии. После третьей рюмки граф и фельдмаршал как бы перерождается, у него возникает жгучее желание заниматься державными делами.
– Батюшка Григорий Александрович, осмелюсь напомнить, что сегодня среда,
секретарь с докладами и прожектами на месте и ждут-с, – напоминает камердинер.
– Шлафрок* мне! – бросает он Евграфию, икнув последний раз. И облачившись в поданный шелковый халат, сбросив ночной колпак и нацепив повязку на выбитый глаз, командует: – Зови!
В графскую опочивальню бесшумно вплывает его секретарь Попов. (В дальнейшем за верную службу он получит земли на левом берегу Днепра. В статье «Никополь мистический» мы рассказывали, что Попов, будучи масоном, обосновался в с. Васильевка, энергетически замыкавшей с Лысой горой в Новопавлове Нижнее
Поднепровье).
– Ну что, писарская душа, докладывай, – осушая очередную рюмку и закусывая ее черной икрой, снисходительно командует Потемкин.
– По Мариупольскому уезду наблюдается голод, – бесстрастно начинает докладывать секретарь, доставая бумаги, исписанные каллиграфическим почерком. – Наместник просит 2 тысячи рублей на поддержание низких цен на хлеб.
– Пусть обходится своими припасами. Дальше.., – вяло машет рукой генерал-губернатор.
– В Александровском уезде волнения среди казенных рабочих…
– Послать гонца, дабы наместник применил подчиненные ему войска. Дальше…
– Наместник Славянского уезда напоминает, что на Никитином перевозе было намечено возвести новый губернский город Славянск. Но он сообщает, что понеже средства на сей прожект до сих пор не получены, то все работы
приостановлены.
– Почему? – грозно заводится Потемкин. – Казнокрадов – в кнуты, дабы никому не повадно было!
– Ваше сиятельство, – переходит на шепот секретарь. – Нижайше позволю напомнить, что полгода назад вы изволили проиграться в штосс** графу Воронцову, а поутру, проспавшись, повелели частично расплатиться с ним деньгами на этот самый, как его… Славянск. Сказали-с, что позднее сами расплатитесь с казной.
Потемкин наливает чарку и, задумчиво перекрестившись, опрокидывает ее себе в рот.
– Забористая! – передергивается он и, захватив пригоршней маринованные грибочки, отправляет их туда же. – Так значит, собирался погасить долг из своих средств? А что у меня там на счетах?
– Одни долги, – упавшим голосом сообщает секретарь.
– Ну, так и бес с ними! – вытирая руку бархатным покрывалом, заключает Потемкин. – Пиши: «Работы по обустройству местечка Славянска прекратить. Все губернские управления оставить в городе Екатеринославе»…
– Однако, часть вашего долга до сих пор не погашена…
Григорий Потемкин надолго задумывается, а затем отдает приказ:
– Отряди-ка туда… где была последняя Сечь?.. Как это там?..
– Село Покровское Славянского уезда, – подсказывает секретарь.
– Вот-вот, туда и отряди отряд. Пусть изымут остатки запорожской казны и церковную утварь из тамошней церкви***… Отечества ради!!!… А что ты на меня так смотришь? Не веришь, что я за державу беспокоюсь?.. Пшел вон!!!… Евграфий, еще водки!..

В 1779 г. Григорий Потемкин утвердил план обустройства Славянска (ныне Никополя) в губернский город – с фортом, административными строениями, проспектом и площадью, приличествующими оному званию. Однако деньги, отпущенные из бюджета, были неизвестно кем разворованы. Попутно (повторно!) была разграблена последняя запорожская церковь на месте уничтоженной Новой Сечи в с. Покровское. Строительство так и началось.
А по новому «прожекту» губернским городом стал Екатеринослав (он же Днепропетровск, ныне Днепр)…

*Шлафрок – халат
**Штосс – карточная игра
***Сечевая церковь, частично разграбленная Потемкиным после уничтожения Новой Сечи в 1775 г.

(Продолжение следует)

2 комментария

  1. Алергик:

    Причём тут Потёмник? Кто амброзею будит вырубовувать и выкорчьовувать у городи — Потемник або усьо ж таки Фессак?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

^ Наверх