СКАНДАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ НИКОПОЛЬЩИНЫ: Наставления, або Как церковь никопольчан воспитывала

(Продолжение. Начало в №№ 46, 47, 48, 50, 51)

Как писал в 1980-х годах советский юморист, «Жильцы коммуналки заключали фиктивные браки и устраивали фиктивные разводы, скрывали родившихся и прописывали умерших. В общем, жили, как и все нормальные люди». И так было не только в Советском Союзе, но и всегда. Но если в советские времена за соблюдением норм приличия наблюдали партия, профсоюзы и комсомол, то в царские времена этим занималась церковь.

В XVIII-XIX вв. за моралью населения Никопольщины и церковнослужителей следила Екатеринославская епархиальная консистория. Ее указы, рассылаемые по всей губернии, позволяют понять это. В Никопольском краеведческом музее хранятся занятные документы за период с 1782 г. до 1836 г.

Борьба с воровством

Скандальным было поведение пономаря никопольской Свято-Покровской церкви Давыда Вишневецкого. 31 декабря 1825 г. в указе консистории сообщалось, что по рапорту никопольского священника Ивана Станиславского разбиралось его дело. Пономарь пьяным залез в разницу Покровской церкви и украл деньги. Он отдал их шинкарю Лисюкову, чтобы выкупить заложенные в шинке свои тулуп и сюртук. Потом снова выпил и снова полез за деньгами в церковь. Однако уже был настолько пьян, что не смог открыть изнутри двери, заснул под ними и был обнаружен поутру на месте преступления.
Часть денег нашли спрятанными на колокольне, часть отдал шинкарь, а оставшуюся сумму в 19 руб. 40 коп. консистория постановила взыскать с пономаря-пьяницы.
3 ноября 1834 г. также сообщалось, что дьячок никопольской соборной Покровской церкви Александр Орловский был уличен в воровстве и сомнительном поведении и направлен на допрос в консисторию.

Борьба за трезвость

Оказывается, и в те времена устанавливались расстояния, ближе которых к церквям не могли находиться питейные заведения. А мы-то думали, что это нормы нынешнего времени!
Например, 12 августа 1836 г. Екатеринославская консистория указывала: согласно проведенному следствию, питейные дома находятся в с. Павловка помещика Оболенского за 12 сажень (25,5 м) от Петропавловской церкви, в казенном поселке Томаковка – за 25 сажень (53 м) от церкви, в местечке Никополь здание винной ведерной (оптовой) продажи – за 35 сажень (74,5 м) от церкви, питейный дом – за 24 сажени справа от церкви (известный винный погребок мадам Турбабы). Было предписано убрать эти питейные заведения от церквей, а также не допускать установки во время ярмарок возле церквей временных питейных лавок.
16 сентября 1818 г. указывалось, что священник Благовещенской церкви поселка Томаковка Матвей Германовской постоянно пьянствует и ведет в таком виде службу, чем «вводит прихожан в соблазн» (классное выражение: верующие мужики смотрят на выпившего попа и сами уже облизываются – входят в соблазн). Консистория направила священника на исправление причетником в никопольскую Свято-Покровскую церковь.

И прочие провинности…

С проштрафившимися мещанами разбиралась светская власть. Но иногда и консистории приходилось вставлять свое веское слово.
Например, 17 мая 1835 г. в указе говорилось, что никопольский мещанин Яким Ковтунов и его мать Дарья жестоко избили Анну – жену Якима и невестку Дарьи. Особенно при этом усердствовала свекровь. В результате Анна преждевременно родила мертвого младенца. По закону Яким был приговорен к 20 ударам палкой, а Дарья – к 20 ударам плетью. Кроме того, консистория направила Якима в Бизюков монастырь на покаяние.
Не обходила Екатеринославская консистория вниманием и более мелкие провинности.
Так, по доносу ключника консистории протопопа Ивана Сулимы к штрафу был приговорен священник Лукьян Козловский из никопольской церкви Рождества Богородицы, не читавший в воскресенье проповеди и оскорбивший ключника (11 октября 1798 г.).
Как сообщалось 11 сентября 1785 г., Аграфёна, жена Луки Лукашевича, полковника тверского карабинерного полка, убежала в Екатеринослав, и консистория запрещает священникам венчать ее во второй раз.
8 июня 1832 г. консистория информировала, что во время светлого праздника Пасхи были замечены в суесловии священник никопольской Покровской церкви Орловский и дьякон той же церкви Щербиновский. В наказание священник был направлен на черную работу в архиерейском доме, а дьякон переведен в другой приход.
18 мая 1835 г. указывалось, что священники Покровской церкви не выплачивают деньги певчему Максимовичу, который числится там дьяком, а поэтому благочинный протоиерей Порохов должен разобраться и деньги выдать.
А 9 ноября того же 1835 г. отмечалось, что дьякон Покровской церкви Самойло Дмитровский задолжал кодакской мещанке Шульженко 48 руб., однако выслал в консисторию для передачи ей всего 10 руб. Если до 1 января вся сумма не поступит, указывалось в указе, то долг будет взыскан с руководства этой церкви.

Священники-самозванцы

Как свидетельствуют документы, самозванцы в рясах были и тогда. Потому указ от 19 августа 1782 г. предписывал: если где-то появятся священники или монахи без документов от архиепископа, то «хватать их и отправлять в Екатеринославскую консисторию».
15 сентября 1787 г. было запрещено священнослужителям ходить по торгам и собирать деньги для храмов. 19 августа 1810 г. сообщалось, что в Екатеринославской епархии попадаются сборщики милостыни, которые называют себя настоятелями и игуменами иностранных монастырей и, вводя в заблуждение паству, собирают деньги. Поэтому таких необходимо «ловить и не пущать», если у них нет документов от Екатеринославского архиепископа.

Кадры решают все

Консистория призывала священников быть бдительными, и если их коллега будет пить или предаваться разврату, сразу же сообщать об этом начальству (28 августа 1819 г.).
Еще предписывалось, чтобы церковнослужители венчались только с лицами духовного звания, не с мирянами (24 марта 1819 г.).
Но особенно указывалось, чтобы священники епархии никаких иноверцев, а тем более евреев, а не крестили в православную веру без справки из полиции (9 июля 1817 г.). 1 апреля 1824 г. сообщалось о недопустимости присылки в ​​консисторию на экзамены дьячков и пономарей, не выслуживших стихарь (богослужебное облачение). Например, из Никополя прислали неподготовленного пономаря Степана Ясного, из Червоногригоровки – пономарей Владимира Порохова и Самуила Дмитрова. Ну, форменное безобразие!
1 июля 1826 г. консистория информировала, что «команда солдат-инвалидов, которая была ранее при резиденции архиепископа, ликвидирована и поэтому для безопасности надо нанять сторожей, их будет три, с платой каждому 150 руб. в год». Приписывалось подобрать в приходах надежных причетников. Интересно, нашлись ли охочие служить после слов о «ликвидации» целой команды солдат-инвалидов?

Как священники своих детей укрывали

Большое внимание уделялось и будущим кадрам. 8 февраля 1806 г. сообщалось, что многие места священников не заняты, а дети церковнослужителей учиться не желают, а потому следует прислать всех детей в консисторию для определения куда их – то ли в семинарию, то ли в причетники.
16 мая 1807 г. дополнительно предписывалось, чтобы дети церковнослужителей, моложе 15 лет, не гуляли праздно, направлять их или в военные приюты учиться на унтер-офицеров, или в духовные училища.

Однако особого желая учиться у молодых лоботрясов не было. Потому 18 июня 1810 г. последовало напоминание: некоторые семинаристы, уйдя на каникулы, назад не возвращаются, за что их родители будут наказываться. А 3 мая 1812 г. последовало предупреждение о наказании священнослужителей, которые прячут от семинарии своих сыновей.
Минуло несколько лет, однако ситуация с кадрами не улучшалась. Потому 12 августа 1821 г. консистория вновь сообщала, что после выпуска учащихся из уездного духовного училища в нем ощущается
недобор, и поэтому нужно подыскивать детей церковнослужителей на учебу.
Такова была насыщенная духовная жизнь наших предков.

Послесловие

Минули десятилетия, однако нравы не менялись. На рубеже XIX и XX веков один из священников Свято-Покровской церкви Митрофан Краснокутский был приверженцем «зеленого змея» и смазливеньких девчат, за что парубки из Довгалевки обещали переломать ему ноги.
Но куда было всем церковнослужителям царских времен до священников времен Советского Союза! После исторического ХХІІ съезда КПСС, состоявшегося в 1961 г. и пообещавшего советскому народу в 1980-м коммунизм, настоятель Спасо-Преображенского собора (не будем называть его фамилию) подсовывал своим прихожанам пустые листы бумаги для подписей. Те подмахивали их, не подозревая, что подписи будут приложены к заявлению типа: мы, прихожане, понимаем, что всего черед двадцать лет наступит коммунизм, а при нем не будет места такому пережитку прошлого, как религия. Потому они, к своему изумлению, оказывается, просили… закрыть Спасо-Преображенский собор.

Письмо с подписями было направлено в Днепропетровск и вскоре оттуда спустилось указание собор закрыть, а здание передать Никопольскому краеведческому музею для обустройства там экспозиций о вреде религии. Узнав об этом, прихожане во главе с «десяткой» (выборным церковным органом) пытались было бороться за сохранение церкви. Однако сотрудники КГБ быстро пояснили им бесперспективность такого противостояния с коммунистической властью.
Впрочем, филиал музея открыть не удалось, и через несколько месяцев здание собора было передано Никопольскому узлу связи, разместившему там… красный уголок. По воспоминаниям бывшего первого секретаря горкома комсомола Валерия Анцышкина, ковры, оружие и прочие ценности, переданные в 1930-е гг. из Свято-Покровской казацкой церкви в Спасо-Преображенский собор, были расхищены руководителями горкомов партии, комсомола и местного отдела КГБ.
Собор был возвращен верующим лишь в конце 1980-х – в ходе перестройки и под давлением местной организации Народного Руха Украины.

(Продолжение следует)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

^ Наверх