СКАНДАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ НИКОПОЛЬЩИНЫ: Школьное образование, або Взгляд педагога

Эдуард ФАТЕЕВ,
журналист

Игорь АНЦЫШКИН,
историк

(Продолжение. Начало в №№ 46, 47, 48, 50, 51, 52, 58, 59, 86, 89)

До сих пор иной раз доводится слышать, как прекрасно было поставлено образование полвека назад и как все плохо сейчас: «Нас и учили хорошо, и воспитывали октябрятами, пионерами, комсомольцами. Все выучились, все стали людьми. А у нынешнего поколения – ни образования нормального, но воспитания».

Мы далеки от педагогики. Потому предоставляем слово известному никопольскому учителю истории, краеведу, завучу и директору нескольких школ Спартаку Шеремету. В 1997 г. он напечатал на пишущей машинке и переплел (оставив для потомков) историко-документальный очерк «Школы Никополя в ХХ веке», ныне хранящийся в фондах Никопольского краеведческого музея.


69-летний учитель, уже вышедший на пенсию, заносит на бумагу свои воспоминания и размышления. В квартире уютно горит лампа, освещающая рабочий участок стола, за которым Спартак Васильевич провел не одно десятилетие – и проверяя ученические тетрадки, и изучая документы, на которые не хватало времени в годы директорства. Пожилой педагог пишет:
«Проблемой стало введение в СССР всеобщего среднего образования, его начали называть «среднее насильственное образование». Дело в том, что к тому времени во всех развитых странах среднее образование распространилось и стало всеобщим, но не обязательным.

У нас, как всегда, решили «перегнать» капиталистические страны и постановили: учить всех, даже тех, кто не желал или не мог учиться по ряду причин.

Подросток не хотел учиться. Но его тянули в школу насильно. В конце концов намучившись с ним, учителя ставили такому ученику «тройки» вместо «двоек», перетягивали из класса в класс и, наконец, выдавали аттестат о среднем образовании.

Все это делалось для благополучной отчетности, чтобы класс, школа, гороно, районо, облоно хорошо выглядели перед ЦК и министерством образования. Процветало так называемое очковтирательство, происходила «лакировка действительности», скрывались двойки, плохая учебная дисциплина, детские правонарушения.

Работа учителей, школы и ее руководителей оценивались по внешним показателям, а не по результатам педагогической деятельности. Пришло время, когда учителя обеспечивали учеников шпаргалками, а те переписывали после экзаменов экзаменационные письменные работы с целью избавить их от множественных ошибок и тем самым обеспечить учителю «калым». Присуждение выпускникам золотых и серебряных медалей иногда становилось коммерческой сделкой между школой и родителями.

Все это и другие негативные явления стали возможны не потому, что учителя и директора школ вдруг стали нечестными людьми, аморальными личностями. В подавляющем большинстве своем, как правило, учителя были великими и бескорыстными тружениками. Но некоторая часть педагогов стала исповедовать те нравы, которые господствовали наверху, в высших руководящих кругах.

Ведь судьба учителя, завуча, директора, их работа и благополучие напрямую зависели от инспектирующих лиц. Недаром говорили, что учитель всю свою жизнь работает, как герой, а дрожит, как преступник. И многие учителя не выдерживали, шли на сделку с совестью, на нарушение педагогических принципов…»

Спартак Васильевич отпивает из чашки глоток уже остывшего чая и начинает клеймить начальство:
«Оно приезжало в Никополь (также как в другие города и районы), как в свою вотчину и занималось не столько проверкой школ (это большая серьезная работа), сколько «решением вопросов». Визиты начальства, как правило, сопровождались загулами и поборами. Заведующие облоно, их заместители и инспектора частенько являлись в Никополь со своими пассиями. Здесь их ожидали апартаменты, изобильные угощения, возлияния. Гульбища и пьянки устраивались в медицинских изоляторах школ-интернатов, конечно, под строгим секретом.

Проверяющие уезжали домой с тяжелыми сумками, полными дефицитных продуктов: мясом, маслом, колбасой, рыбой, бутылками с изысканными напитками. Все это делалось за счет детей-сирот, воспитанников интернатов.

Для загулов нужны были деньги. Эта проблема решалась так: директора школ обкладывались мздой (в денежном и натуральном выражении) на гороновском уровне. Или на областном уровне выписывались премии «надежным директорам», а те, расписавшись в ведомости, клали деньги в сейф заведующего облоно. Эта система работала безотказно, т.к. взамен поборов «своим директорам» обеспечивалась спокойная жизнь и даже награждения различными знаками отличия.

Стали также системой и в школах, и в гороно подарки начальству по случаю дня рождения, 8 марта и др. За какие деньги? Их собирали с подчиненных учителей, детей, родителей. Деньги изыскивались, добывались самыми различными путями, конечно, на «добровольной основе» и, конечно, всегда нечестным путем. Бывали случаи, когда начальство даже заказывало себе подарки (скромно намекая, что хотело бы получить), или вредничало, когда подарок не нравился (например, набор серебряных ложек, вилок и ножей)».

– Так-так, – бормочет старый учитель. – Что у нас следующее по списку? Ну, конечно, кадровая политика! И начинает записывать:
«В это время при подборе на руководящие педагогические должности (заведующие гороно, районо, директора школ, завучи) при обсуждении кандидатур решающую роль играло мнение, личные симпатии или антипатии начальства. Были случаи, когда директорами школ назначались малообразованные или низкокультурные люди, имеющие очень смутные представления о педагогике, методике, психологии, не прочитавшие в своей жизни ни одной серьезной книги, не сделавшие ни одного содержательного
доклада.
К сожалению, прорывались на эти посты откровенные проходимцы, мошенники и развратники».

Спартак Васильевич надолго задумывается, а затем пишет:
«В систему награждения учителей проникли синдромы порочной системы: блат, корысть, делячество, приятельские отношения. Иногда получали награды и почетные звания не за добросовестный труд и педагогическое мастерство, а за то, что родственница награжденного учителя-бездельника работала в Минпросе или муж награжденной занимал высокий пост на производстве. Однако, директор школы №6 Борис Келеберденко не получил заслуженную награду только потому, что его личность не понравилась чиновнику облоно».

– Эх, партия, партия. Что же ты делала со школой и всеми нами? – бормочет педагог-ветеран, выводя строки:
«Об уровне руководства школами в 1960-1980-х годах можно судить по такому случаю. Однажды школу №7 посетил со всей своей свитой первый секретарь горкома КПСС. Бегло осмотрев помещения и местную школьную «Малую Третьяковку» с репродукциями картин знаменитых художников, он распорядился снять «Последний день Помпеи» кисти Карла Брюллова, так как «…обнаженные тела на ней развращают школьников».
Научить каждого школьника жить и работать по-коммунистически стало девизом каждой школы и каждого учителя. Были даны и указания, как это делать:
«…Выработать мероприятия по усовершенствованию работы по изучению мемориальных книг Л.И. Брежнева «Малая земля», «Возрождение», «Целина».
«…На уроках больше внимания уделять углубленному изучению и тесной связи с учебным материалом произведений В.И. Ленина, документов КПСС, Конституции СССР. Во всех школах провести специальные уроки по ознакомлению учащихся с материалами майского и ноябрьского Пленумов ЦК КПСС (1982 г.), Продовольственной программой».
«…Делом первостепенной важности должно быть глубокое изучение материалов ХХVI съезда КПСС. Довести идеи съезда до каждого школьника – такова государственная и партийная миссия
просвещенцев города».

– А ведь были куда более насущные проблемы, так вас разэток! – кипятится Спартак Шеремет:
«В конце декабря 1988 г. состоялся Всесоюзный съезд учителей. Никопольское учительство представлял на нем делегат Леонид Каряка – учитель химии СШ №6. На съезде отмечались проблемы, общие для всех школ: перегруженность классов (40-45 учащихся), двухсменка (40% никопольских школьников учились во вторую смену, по области – 15%), нехватка учебников и учебных пособий, отсутствие научно-обоснованных учебных планов и программ, крайне низкий уровень подготовки молодых учителей.
«В каждой школе есть группка учителей, – отмечал затем руководитель гороно Михаил Байдацкий, – которые либо не хотят, либо не в состоянии работать по-новому. Нужно очищать педколлективы от такого балласта». В 1989 г. гороно не было додано 300 тыс. руб. Школы города, дошкольные детские учреждения стали
НИЩЕНСТВОВАТЬ…»

Старый педагог так разволновался, что у него даже затряслись руки.
– Ладно, хватит на сегодня воспоминаний. Завтра продолжу, – решает он.

(Продолжение следует)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

^ Наверх