ТРАГИЧЕСКАЯ ДАТА: В том кровавом феврале…

Александр ПАЛЕЦ,
«Репортер»

В редакцию «Репортера» пришла Людмила Асмолова, ее знает весь город. Она – председатель общественной организации «Родина загиблого героя Нікопольщини», участвует во многих мероприятиях, деловая и при этом обаятельная женщина. Но у нее печальный взгляд и рано поседевшие волосы.

– Надо бы напомнить горожанам, что в феврале на фронте погибли четверо никопольских ребят, – тяжело и тихо произнесла она, присаживаясь на стул.
Дебальцево! – пронзило меня воспоминание. Ужасный, подлый «котел» донецких сепаратистов, подогреваемый российскими путинцами и поддерживаемый их военной техникой. Вся Украина была в шоке: 15 февраля 2015 г.
в Минске договорились о том, что 11-12 февраля (2015 г.) наступит перемирие, т. е., войска обеих сторон должны были одновременно прекратить огонь и отвести тяжёлое вооружение с линии соприкосновения. Главы «ДНР» и «ЛНР» объявили о готовности предоставить выход украинских войск из образовавшегося «котла», если наши бойцы оставят оружие и технику. Но противник не сдержал свое обещание, а захватил Дебальцево и взял в кольцо украинское войско. Это была, по существу, засада. Точной цифры погибших до сих пор нет.
– Да, четверых бойцов мы провожали в последний путь на
центральной площади Никополя, – прошептал я. – Среди них был и ваш сын Андрей, и он, насколько я помню, пошел на фронт добровольцем?

– Да. У него как-то получалось параллельно: с одной стороны он с детства хотел стать военным, а с другой – после окончания школы № 8 окончил школу милиции в Днепропетровске, потом факультет коммерческого и трудового права в МАУПе, служил в пограничных войсках в Львовськой области, был тяжело ранен в боевых действиях в Приднестровье. По возвращении домой работал инженером по материально-техническому обеспечению на Никопольском хлебокомбинате, а в  уголовном розыске Никополя дослужился до звания капитана милиции. Когда он уходил на ту войну, то сказал, что иначе не может поступить, ведь он мужчина, а мужчина должен сделать все, чтобы защитить свою семью, чтобы я и его маленькие детки могли спать спокойно. Это был его выбор, запретить ему я не могла. Сын обещал мне, что все будет хорошо…
В АТО был командиром автовзвода, освобождал от боевиков Старобешево и Белояровку, под сильным вражеским обстрелом обеспечивал укрепление позиций под Иловайском, принимал непосредственное участие в боях за город.

– Вы часто общались с сыном?
– Да. Мы разговаривали по телефону каждый день. – Он сообщил, когда его подразделение отправили в Дебальцево, где наши ребята попали под минометный обстрел. Это место называли еще
«Дебальцевским крестом» – пересечение трасс Ростов – Харьков и Луганск – Донецк. Но никто не мог и подумать, что там разыграется такая чудовищная военная эпопея. Батальон ежедневно был под обстрелами. Над позициями летали беспилотники, которые помогали российским оккупантам накрывать минами военных ВСУ. 

– Материнское сердце чует беду… У вас были какие-то предчувствия?
– Да. Я чувствовала что-то неладное после утреннего разговора с Андреем 9 февраля. Как позже рассказали мне его сослуживцы, машина Андрея последней прорвалась, после него  «Дебальцевское кольцо» сразу замкнулось. У Андрея  был позывной «Эндрю», он был среди тех, кто прикрывал наших военных, которые выходили из «котла».  А 12 февраля мой сын погиб. Он прикрывал отход. А теперь я могу только смотреть на его орден «За мужність» и ходить на городское кладбище, разговаривать с ним (глаза снова покрываются
мокрой пеленой).

И, как будто засунув под язык таблетку для сердца, она  вновь возвращает себя в то время, когда сын был живой:
–  Андрюша во всем был лидером. Занимался спортом, играл в футбол, играл на баяне и на гитаре. Несокрушимый духом, всегда отзывался на просьбы о помощи. А уж как сильно он любил дочурку Алену (ей сейчас 22 года) и сына
Родиона (ему уже 16 лет). 

– Вы встречались с его сослуживцами?
– Да, это были короткие встречи. И все ребята вспоминают, что Андрей всегда улыбался и шутил, уж  очень был жизнерадостный. А если пообещал запчасти для БМП привезти, то из-под земли достанет, но привезёт!!! Для ребят батальона привёз из  Никополя печки-буржуйки. И всегда старался быть на передовой. Так и в ночь на 11 февраля, когда началось усиленное наступление врага, Андрей вызвался добровольцем под массированный обстрел противника  «Градами» и миномётами. А на дворе – 20-градусный мороз, всё обледенело, снег чёрный вокруг, верхушек деревьев просто не существовало.
Ожесточённые бои: силы противника намного больше и преимущество было даже в технике, земля поднималась на высоту 9-этажного дома …

– Сейчас называют разные причины, разные цифры погибших, раненых, пропавших без вести. Какие подробности вы услышали за это время?
– С 15 января по 18 февраля 179 украинских военных погибли,  331 были ранены, более 100 человек попали в плен, а некоторые бойцы вот уже пять лет остаются пропавшими без вести. Но  с этими данными можно не соглашаться. Правды мы до сих пор не знаем. А Генштаб и сегодня все еще предоставляет меньшие цифры, уверяя, что из котла вышло 2130 человек. Потери противника составили 868 человек, во что верится с трудом.  Кто мог посчитать все эти потери? Как же все было? Финал «Дебальцевской эпопеи» официально называется «организованным выводом» украинских частей по приказу Верховного главнокомандующего Украины. На самом деле, так называемое перемирие длилось буквально час. Видя отсутствие спланированной операции, инициативу взяли на себя отдельные командиры подразделений. Многие бойцы вообще шли пешком, ориентируясь на трубы Светлодарской ТЭС. Дорога из Дебальцевского котла вела к Бахмуту. Именно туда отвозили раненых. А медиков не хватало. И тогда на помощь им пришли волонтеры. Слышались громкие взрывы, содрогалась земля и дрожали окна домов. «Котел» под Дебальцево в полном смысле слова начал «кипеть».

«В результате обстрела Асмолов был тяжело ранен, – вспоминал потом его побратим младший сержант Роман Гурский. – Он лежал весь окровавленный, ему сильно посекло грудь и лицо, осколки по всему телу…До этого ранения Андрей успел сказать мне: «Будем ЖИТЬ!!!». С высоты мне удалось на руках снести Андрея, но  до блиндажа не дошёл чуть-чуть – упали вместе…Помогли свои ребята, занесли  нас в блиндаж, оказывали помощь, медиков на передовой в тот момент не было!!! Мы в окружении…сразу невозможно было даже увезти тела раненых, а позже уже и новых погибших… Когда обстрелы чуть поутихли, решили на БМП вывозить ребят, носилок не было, использовали  обычные деревянные двери. На них ребята и несли раненых к медикам. Но разве это был бой? Это был АД!!! Я никогда не думал, что такое может быть в
реальности…».

– Что вы знаете о тех троих, которые погибли тоже в том кровавом феврале?

– Александр Вакуленко, майор, погиб 15 февраля под Дебальцево. Он был родом из села Приднепровское. Окончил Ташкентское высшее командно-танковое училище, служил в Читинской области. Много лет дослуживал в никопольской воинской части, позже работал в никопольском трубном предприятии «Оскар». А потом его призвали готовить молодых бойцов в Кривом Роге и после окончания направили на оборону Дебальцево. Александр погиб от вражеской руки.

Сергей Иволга погиб 13 февраля, ему было всего 46 лет. После окончания школы № 20 отработал 26 лет кровельщиком на Никопольском заводе ферросплавов. Нашли его тело спустя полгода после гибели по анализу ДНК. Он был уже дедушкой внука и
внучки.

Юрий Гришко чудом выжил в «Дебальцевском котле», но
12 февраля 2016 г. умер от полученных ранений в госпитале Мелитополя. За плечами у него был еще только сельскохозяйственный техникум.

… Я как инвалид армии, но армии еще советской, в прошлом году, проходя реабилитацию в военном госпитале Днепра, встречался и разговаривал с нынешними бойцами, которые не по книгам, а в бою понюхали пороху. Они, конечно, были все еще в стрессовом состоянии. Так вот, по их немногословным рассказам я понял, что выходили они из «Дебальцевского котла» с чувством боли и предательства высших чинов, переживания за товарищей. Разным было и отношение жителей тех мест к нашим военным. Кто-то говорил, что из-за наших бойцов их обстреливают постоянно. Но не все задумывались, почему снаряды и мины к ним прилетали не со стороны наших позиций, а со стороны их сепаратистов, которые нарисовали себе, что «под крылышком» России им будет лучше… Кто-то, а особенно те, у кого был мелкий или средний бизнес, просили, чтобы украинские военные не уходили, потому что их грабят. 
Те, кто прошел тот «котел», не хотят вспоминать, как доводилось бросать раненых, убитых. А потом для тех, кто чудом выжил, особенно сложно было слышать по телевизору обман: военные чиновники говорили, что отход был спланирован цивилизованно. На самом деле такого не было. Ребята держались до последнего. Хотя уже были в окружении. Все ждали приказа. Но не оставляло ощущение, что Дебальцево сдавали, сдавали вместе с ребятами. Казалось, команды поступали какие-то неправильные. Все шло как-то не так.
И мы должны это помнить, потому что памяти не бывает много и боль не утихает. 

3 комментария

  1. Антибандеровец:

    Земля им стекловатой…

  2. Читатель:

    Куда делись кричащие сегодня об капитуляции фанаты кучерявого алкаша порошенко? Почему в эти дни они не говорили о сливе армии и территории? Почему сейчас они вылезли и говорят о сливе страны? Тогда они этого слива не видели? Ведь по настоящему страну слили в 2015, подписав соглашения с хуйлом!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

^ Наверх