«У России почти не осталось друзей в мире – так, какие-то подпевалы»

– Виктория, однажды вы написали в своем Фейсбуке: «Я сделала несколько шагов, увидела надпись «Украина» – и вдруг поняла, что передо мной – свободное пространство, очищенное от большевиков и коммунизма». Что-то, кроме свободы украинцев, вас еще удивляет?

– Свобода украинцев меня не удивляет, а радует. А удивляет меня украинская мягкость, которая не позволяет вам, несмотря на пять лет войны, скатиться в жестокость и ненависть, хотя примеры и того, и другого есть.
Впрочем, не мне, человеку из страны, которая считает, что она окружена врагами, и полыхает ненавистью ко всему миру, об этом говорить. Россия очень жесткое бюрократическое государство, и в этой жесткости есть свои плюсы и минусы. Минусов сейчас накопилось гораздо больше. Я не критикую Украину – это не моя страна. Могу говорить только про собственную страну.

– Иногда складывается такое впечатление, что от вас ждут, пока вы выльете добротное ведро грязи на Россию. Вы живете в РФ и неоднократно говорили, что любите свою страну. Вам не бывает обидно?
– Мне бывает больно и обидно за то, что моя страна стала такой, что никто не ждет от нее добра. Как бывает за кого-то очень близкого и дорогого, совершившего нечестный и неблаговидный поступок.
На моей памяти подавляющее большинство украинцев всегда видели в России своего друга. И вдруг, как только Украина решила пойти своим иным от современной России путем, украинцы были объявлены «фашистами», «хунтой», «карателями», «бандеровцами», хотя их давно нет на свете. Ну, и кто в этом виноват?
Увы, Россия с ее гипертрофированным имперством и уверенностью, что все или почти все, что когда-то было Советским Союзом, по-прежнему ей принадлежит и должно дуть с ней в одну дуду.
Но в результате-то что? У нас почти не осталось друзей в мире – так, какие-то подпевалы. Конечно, мне обидно. Но когда пристают с ножом к горлу, хочется процитировать Пушкина: «Я, конечно, презираю отечество мое с головы до ног – но мне досадно, если иностранец разделяет со мною это чувство».
У меня нет никакой злости на людей, я могу их понять. В 1943 году люди отказывались читать немецких авторов. Это, в общем-то, глупость, идиотизм. Гёте никак не виновен в том, что фашистские войска пришли на наши земли. Тем не менее, это было. Кто в этом виноват? Естественно, фашизм, а не люди.
Но мне крайне неприятно, когда мою страну называют не Россия, а «рашка» или «совок». Я считаю, что это отвратительно. Это как издеваться над фамилиями людей или как говорить на итальянцев «макаронники». Это одного рода вещи, свидетельствующие о невысокой культуре и внутренней злобе говорящего.

– Случалось ли в Украине чтобы от вас требовали ответа за всю Россию?
– Такого не было ни разу. Меня это поражает. Потому что я внутренне готова смиренно это принять, опустив голову, помня о 13 тысячах убитых, о миллионах, поменявших свою судьбу из-за войны. Ни разу никто мне моей «русскостью» в лицо не кинул. Ну иногда на Фейсбук пишут, что Россия – убогая, нищая, некультурная страна. Но это не так: Россия – страна очень сложная и очень разная.

– Вы открыто поддерживаете Украину. Вам не страшно?
– Постоянно, так или иначе, страшно. Ты же никогда не знаешь, когда и в какой момент государство, в котором беззаконие стало законом, нанесет тебе удар и нанесет ли вообще. Перейдешь ли ты кому-то дорогу, узнает ли кто-то вдруг о твоем существовании. Но что об этом думать? Мы не можем жить и думать, от какого дома отвалится кирпич и упадет тебе на голову. Россия – исключительная страна, где нет ни пола, ни потолка, где все можно и нельзя одновременно.

– Сейчас вы помогаете украинским пленным морякам. Как много людей помогают вам?
– Человек 30. Мы ходим к ним два раза в месяц, получилось уже 12 передач. Некоторые люди участвуют в этом не по одному разу. Три человека стоят на фасовке продуктов, один водитель, ну, и сдатчик продуктов, который иногда вынужден стоять у окошечка целый день, чтобы передать продукты.

– А кто присылает деньги?
– Самые разные люди, из разных стран. Рома Цимбалюк, корреспондент УНИАН в Москве, открыл сбор на своем канале, собрал 66 тысяч рублей – это почти стоимость одной передачи на 24 человека. До этого Осман Пашаев много собирал. Еще раньше почти полмиллиона рублей были собраны на мои счета. Пока без проблем. Я и мои товарищи – далеко не одни, кто оказывает помощь украинцам в российских тюрьмах. Замечательные люди из Челябинска, Таня и Коля Щур, правозащитники, помогают Олегу Сенцову.

– Вы – журналист, фотограф, волонтер. Что для вас важнее?
– На первом месте все-таки журналистика. Последняя моя работа – интервью с Алексеем Седиковым, нашим наемником, который пришел в Украину убивать, был тяжело ранен и сейчас сидит в колонии. Для меня вот это очень важное интервью с человеком, который попался на российскую пропаганду. Он так и остался абсолютно зомбированным. Его тяжело ранило, он попал в плен к украинским военным, украинские врачи спасли ему жизнь,  при этом он продолжает ненавидеть Украину и считает, что Россия ему поможет. Просто несчастная и не очень умная жертва пропаганды.

– Как вы оцениваете уровень украинских и российских СМИ?
– У вас, я думаю, журналистика более честная, свободная, но в России – более профессиональная с точки зрения ремесла. Скажем так, в России врут, конечно, в разы больше, боятся – в миллион раз больше, но пишут лучше, хотя я могу судить лишь о русскоязычных украинских изданиях.

– Бытует мнение, что в России нужно ходить и оглядываться, что многие боятся, оттого и журналисты могут быть только
пропагандистами.

– Не бывает все одинаково. Кто-то боится, кто-то – нет. Я поехала в Крым, и мне показалось, что там очень многие люди боятся, а раньше не боялись. А мои знакомые сказали: поразительно, насколько все свободные и счастливые. И я не делаю вывод, что у меня плохой взгляд, я делаю вывод, что мы общались с разными прослойками людей.

– Назовите три беды Украины.
– Не буду оригинальна. Коррупция, бедность, наличие тяжелого соседа.

– Три беды России?
– Имперство, советская власть и коррупция, которая во многом – наследие этой советской власти… Начиная с 1917 года народ моей страны никогда не отдыхал от власти, государство его давило, мучило, выкручивало, как могло, насиловало. Сталинские, хрущевские, брежневские времена – государство всегда давило людей и никогда их не реабилитировало. Но от вас в 1991 государство отстало, у вас была такая власть, которая к людям особенно не докапывалась. Воровали и воровали, но не мучили народ и дали возможность прийти в себя. Усталость измученного народа – это четвертая беда. Поэтому люди уставшие, неактивные, потому что иначе не выжить. Срабатывает инстинкт самосохранения и люди говорят – делайте, что хотите, только не троньте меня, чтобы моя семья выжила.

(Юлия Ворона, «Украинская правда»)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

^ Наверх