screen-shot-05-02-17-at-04-27-pm

Александр Александрович, долгая жизнь имеет смысл только в том случае, когда человек сохраняет ясный ум. А мозг нередко «выходит из строя» раньше, чем тело…

Вы восстанавливали после тяжелейшего инсульта Альфреда Шнитке. И он после создал свои лучшие произведения…

– Мозг творческих людей имеет другой потенциал. Они не могут уйти из жизни, «замолчать», пока не выполнили заложенную в них программу, поэтому у них мощная мотивация к выздоровлению. К тому же музыка – лучшее средство нейрореабилитации мозга, она улучшает его работу, что научно доказано. У Альфреда Шнитке было три инсульта – и после каждого он возвращался к творчеству.

– Как мозг отдыхает?

Главное правило – почаще переключайтесь. Мозговые штурмы хороши, если они непродолжительны. Для эффективной работы мозга нужно научиться «отпускать» проблемы. Если задача кажется неразрешимой – ложитесь спать. Мозг «обработает» запрос без вашего участия – и утром вы проснетесь с готовым ответом.

– Спорт полезен и для мозга?

– Только не травмоопасный. Я в детстве занимался боксом и даже был чемпионом в своем весе. Но, поступив в мединститут, узнал, к каким последствиям может привести травма головы. Понял, что подставлять ее под удары – непозволительная глупость. И советую людям, которые выбирают боевые и экстремальные виды спорта, хорошо подумать – пока есть чем.

– Главной причиной смерти людей в возрасте от 5 до 55 лет считаются нейротравмы…

– Да, если люди зрелого возраста в основном умирают от сердечно-сосудистых и онкологических заболеваний, то молодые люди – от последствий нейротравм. Главная причина их – дорожно-транспортные происшествия. И это не только российская, но и общемировая статистика. По прогнозам, к 2030 г. нейротравмы войдут в пятерку главных причин смерти. В России за год в ДТП около 300 тыс. человек получает травму, и 30% пострадавших – дети.screen-shot-05-02-17-at-04-24-pm

– В развитых странах по статистике от нейротравм умирает 1,2-1,4% пострадавших, а в России – почти 11%…

– У нас хуже дороги, хуже машины, больше пьяных водителей. Из-за больших расстояний пострадавших не всегда удается вовремя доставить в больницу. Но в последнее время ситуация начала меняться к лучшему. В 2009 г. была принята Национальная программа борьбы с дорожно-транспортным травматизмом, вдоль главных федеральных трасс были построены центры, оснащенные техникой, томографами, инструментами для реабилитации. Эти меры дали результат: если в 2004 г. в авариях в России погибло 35 тысяч человек, то в 2011-м, например, 26 тысяч. Внесли свой вклад и врачи: благодаря революционным методам обследования и лечения за 10 лет смертность при тяжелой травме (приводящей к коме) снизилась с 80% до 30%.

– Такие показатели во всех регионах? Ведь нейрохирургия – дорогое направление.

– В последние годы  высотехнологичные центры были открыты в Тюмени, Новосибирске, Беслане, Казани. Там проводятся все виды операций. На базе этих центров мы, как головной институт, в режиме нон-стоп проводим конгрессы, в которых участвуют хирурги из всех регионов. В декабре международный конгресс нейрохирургов был проведен в НИИ нейрохирургии им. Бурденко, следующий пройдет в Казани, затем – в Санкт-Петербурге. Мы стремимся, чтобы обучение врачей было непрерывным.

– Нобелевская премия по медицине в этом году была присуждена за открытие внутреннего компаса мозга. Применяются ли эти открытия на практике?

– Самое важное открытие для понимания работы мозга сделал наш соотечественник Николай Пирогов, который 150 лет назад составил первый анатомический атлас мозга. Сегодня с помощью современных методов обследования (компьютерной и магнитно-резонансной томографии) мы получаем точно такие же картинки, как те, что были опубликованы в атласе в позапрошлом веке. Раскопки на территории Сибири показали, что первая нейрохирургическая операция была проведена на территории России 8 тыс. лет назад – и пациент после нее выжил.

Современные тончайшие исследования позволяют нейрохирургам в ходе операции подойти к поврежденному участку мозга, не затрагивая функционально значимые структуры. С 90-х годов прошлого века мы пользуемся методом «хирургия в сознании» – в ходе операции мы разговариваем с пациентом, тестируем его речевые и двигательные функции.

Благодаря последним открытиям возникло нейропротезирование. При тяжелых повреждениях, когда мы не можем восстановить всю структуру мозга, то восстанавливаем его отдельные функции – например слух (в год выполняется около 1400 подобных операций). Сейчас ведутся работы по протезированию зрения и двигательных функций. Одна из самых интригующих тем – создание интерфейса «мозг-компьютер». С помощью биосенсоров с коры мозга снимается сигнал, который через компьютер превращает его в команды для роботизированных протезов конечностей.

– Значит, голова профессора Доуэля – это уже ближайшая перспектива?

– Мы научились длительно поддерживать кровоток и метаболизм мозга у пациентов после тяжелых травм. Один из таких пациентов – генерал Анатолий Романов, который уже 19 лет после взрыва в Грозном находится в состоянии минимального сознания. Он не говорит, не двигается, но обследования показывают, что его мозг жив.

Задача обеспечения автономной работы мозга – еще более сложная. Хотя такие работы ведутся во всех ведущих нейрохирургических клиниках мира, в том числе и в нашем институте.

– В 2015 г. Институт им. Бурденко станет Национальным центром. Что это дает?

– НИИ им. Бурденко – ведущий центр нейрохирургии не только в стране, но и в мире. В нашей клинике освоены все современные виды нейрохирургической помощи. Мы будем увеличивать количество операций, объединять и координировать работу региональных центров и разрабатывать новые стандарты лечения. Для этого у нас есть и силы, и возможности.

(Лидия Юдина, АиФ)
screen-shot-05-02-17-at-04-24-pm-001

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

^ Наверх