Анатолий ДОБРОРОДНИЙ: «Как только Тимошенко станет президентом, верну Центральный рынок…»

(Продолжение. Начало в №44, 45)

Эдуард Фатеев,
«Репортер»

За три дня до смерти Федор Стратегопуло пришел в церковь к отцу Александру. Так и так, говорит, будет стрельба и меня, наверное, грохнут тоже.
Менты знали за месяц, что его готовятся убить! За час до убийства Федя позвонил Гимнасту (Александру Шашкову), который в то время находился в Чехии: «Саня, еду в «Якорь», а за мною какая-то машина». Гимнаст спрашивает: «Бандиты или менты?». – «Не знаю».
Когда Федю расстреляли, мы приехали с Саней Мымриковым на место преступления через полчаса. Сторожа нам рассказали: «Едет Федор Михайлович. Проехал мимо нас. Один говорит: сейчас подойду, отпрошусь, чтобы он меня отпустил домой пораньше». Не дошел до машины, как его обогнал «Москвич». Оттуда прозвучала автоматная очередь. Стратегопуло был убит на месте. С ним  можно было договориться, его не надо было убивать. Если бы доказали, что он в чем-то не прав, он бы согласился, оплатил отступное. С ним можно было общаться, он не был кровожадным.

– Манера у него была не совсем обычная, он ко всем обращался уменьшительно-ласково: «Володенька, Сереженька, Эдичка…» Вроде бы, такой покладистый человек. За что его убили?
– Этого я не знаю. Его убили двое: один из Червоногригоровки, другой из Алексеевки. Вроде бы, они участники АТО. Сейчас идет суд над ними. Они утверждают, что Федя якобы не разрешил им играть свадьбу в «Афинах» со своей самогонкой. Мол, на этой почве и возник конфликт. Интерес потерпевшей стороны представляет адвокат Виктор Лиханский. Они в суде об него вытирают ноги. Я говорю своим друзьям: «Пойдите в суд, скажите тем, кто убил Федю, что они, пид…ры, живут только пока сидят. Выйдут – найдут смерть. Чтобы они хоть боялись, б…ть».   Все отказались от Феди. Только Анатолий Тульчинский говорит: «Что нужно сделать для Феди? У меня связи, деньги. Сделаю все, чтобы восторжествовали справедливость и правосудие». А всё Федино окружение его предало. Мне чисто по-человечески обидно. Тульчинский говорит, что побывал на днях на кладбище: на могиле Феди и его жены Тони лежат по одному цветочку. А ведь сколько у него было друзей! Все забыли…


– Кто после Стратегопуло был смотрящим в Никополе?
– Владимир Пичугин – Мужик. Ныне он на заслуженном отдыхе.

– Что стало с бизнес-империей Стратегопуло после его смерти?
– Дочкам звонят по телефону, угрожают, требуют продать. Они если и приезжают в Никополь, то лишь на день. Всё после Феди развалилось, перешло в другие руки. «Афины» они сдали в аренду. «Якорь» перешел Тульчинскому, Первомайским рынком, которым первоначально руководили Федя, Старун и Журавлев, теперь владеют трое новых собственников.
Я не был не только на похоронах, но и на «девяти днях». Родственники Феди думали, что его убийство я организовал – из мести. На «сорок дней» я уже пришел. Дочки его, зять подошли, попросили прощения за свои подозрения. Мне даже сон приснился, что Федю убили, а я говорю своей жене Гале: «На кого я теперь буду списывать все свои неудачи?»

– А ведь Стратегопуло был помощником тогдашнего депутата горсовета Журавлева...
– Мой батька говорил, что пусть лучше сапог жмет твою ногу, чем мент – твою руку. Я не мог понять, как бизнесмен мог сотрудничать с ментом.

– В горсовете ставили вопрос иначе: как это бывший милиционер, полковник принял в помощники бывшего криминального авторитета?
– Журавлев очень умный мужик, он многому рядом с Федей научился. Я не люблю Журавлева. Надевает форму с полковничьими погонами и орденскими планками – и дает интервью в газетах. Ну какой ты полковник? Ты уже давно на пенсии! Пора уже надевать гражданский костюм. К чему этот маскарад? Да и что Журавлев отстоял в Никополе, будучи руководителем ОБОПа? Трубный порезан на куски, другие предприятия разрушены. Где результат работы?

Кто же убил Барабаша?
– В какие годы ты оказался за решеткой?
– В 1996–2001 гг. Мне уже было 50 лет, а меня по новой менты стали гонять. В течение пяти лет я трижды отсидел по году, по полгода.

– Каково в 50 лет снова оказаться в тюрьме?
– Я же в молодости дважды сидел за «хулиганку». Но никогда не думал, что попаду «на зону» в зрелом возрасте, при деньгах и положении. Первый раз попал в 19 лет. Мне нужно было идти в армию, а дали четыре года: в парке на танцах подрались. Я ходил на танцы, а моя будущая жена на меня не обращала внимания. С друзьями взяли коня с двухколесной «бедкой», чтобы приехать на танцы с форсом. А нас местные назвали хуторянами или селянами. Нам это не понравилось,  завязалась драка. Через год дали за новую драку пять лет. И я поехал на лесоповал аж в Коми АССР. Так что эту систему я хорошо знал изнутри. Но одно дело попасть на зону в молодости, другое – в возрасте, с деньгами и положением. Я был помощником депутата Верховной Рады Константина Лященко, имел бизнес, связи. Никогда не думал, что такое возможно…
– Ты первым оказался на месте покушения на полковника Барабаша?
– Мы с Федей подобрали Барабаша еще живого. Успели у него спросить, кто стрелял, кто заказчик? Он ответил, что убийцы со стороны Александра Голуба (в дальнейшем будет осужден за другое убийство, отсидит семь лет, вернется в Никополь и сам будет убит – авт.). Но убийство стали вешать на меня.
И тогда я Драчевскому и Шаховалу говорил: «Зачем вы меня закрыли? Я дружил с Барабашом, он бывал у меня дома, я – у него». И знаешь, что мне ответил Драчевский? «Вы с Федей вместе давали показания, которые нужны вам. Но когда ты уходил, Федя давал показания такие, какие нужны нам». «Виктор Васильевич, – говорю, – зачем ты трындишь? Федя не может давать иные показания. Он мой свояк и друг. И он, и я рассказываем то, что было на самом деле». Меня спасло то, что человек, куривший на балконе, видел, как мы с Федей ехали на «Мерседесе» навстречу уже раненому Барабашу.
Но Федя начал давать хитрые показания. При этом ни разу не спросили про Барабаша! Лепили горбатого: то Голуба, то горводоканал…  Такую фигню! И когда меня начали крутить менты, я не мог в это поверить. Говорил им: «Введите мне сыворотку правды, загипнотизируйте, проверьте на полиграфе».
Да, грехи по бизнесу были. А у кого тогда их не было? Но к убийствам и грабежам я не имел отношения. Никогда не снимал шапки, не рвал сережки, квартиры не выставлял, машины не угонял. Никогда этим не занимался! И вдруг меня начинают прессовать просто на пустом месте. Моя ошибка была в том, что после убийства Барабаша я установил награду за поимку убийцы – пообещал купить джип за 50 тысяч долларов. Сказал из лучших побуждений, чтобы простимулировать следствие. А в Днепропетровске заявили, что это, значит, я сам Барабаша убил, потому и не боюсь обещать джип. Амбиции часто опережают мои размышления. Ляпну, а затем думаю, зачем такое заявил.

О Центральном рынке
– Одного не могу понять, Федорович. Зачем тебе Центральный рынок, даже если и сумеешь его вернуть?
– Да не себе я его собираюсь возвращать, Эдик! Мне-то он не нужен. Я тебе рассказывал, как в 90-е Кэмел, Березовский и Суханов предлагали скупить помещения на проспекте. Я отказался. Зачем мне столько магазинов? Так и Центральный рынок хочу отвоевать не для себя, а для городской громады, в городскую собственность. Наш он должен быть! Чужаки хозяйничать в Никополе не имеют права…

(Продолжение следует)

Один отзыв

  1. Зажуренко:

    Щитаю Едуадра Фратеева жульнаристом года (перьвого полу-годия 2018-во года). Таких ентервью больше нихто не пишыт. Одно токо замичание — надо было написсать на нашем языке.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

^ Наверх