ВСТРЕЧА С ИНТЕРЕСНЫМ ЧЕЛОВЕКОМ: «Бриллиантовая рука» в исполнении никопольчанина

Эдуард ФАТЕЕВ,
«Репортер»

Первые никопольчане на Цейлоне
– Вы в «Репортере» периодически печатаете впечатления никопольчан от поездок за границу. Ездить сейчас гораздо проще, чем в наши советские времена. Могу рассказать вам, как почти 40 лет назад мы с женой ездили на Цейлон и в Индию. Причем, мы с ней были первыми никольчанами на цейлоне, – обратился в редакцию 72-летний Николай РОГОВОЙ.

И вот я беседую с ним.
– В 1978 г. работал я начальником участка Криворожской механизированной дистанции погрузочно-разгрузочных работ, – рассказывает он. – Это станции Никополь, Марганец и Мировая. Краностроительный завод – 250 контейнеров в месяц, ЮТЗ – до 300, ферросплавный – более 200, райкоопсоюз – каждый день по пять-шесть контейнеров (там мощнейшая база была).
Краны работали, выгружая и загружая контейнеры. Площадка – метров двести. В гололед нужно посыпать отсевом, а на подъезде штук 30-40 автомобилей, и все водители кричат: «Давай, давай!». Я придумал навесной механизм с двумя моторами и емкостью. Кран проезжает туда и обратно – и за 15 минут все посыпано. Идея пошла по всему Союзу.
За мои рационализаторские предложения до сотни благодарностей в трудовой книжке записаны.
В 1970-е стали получать новые краны, за которыми тянули кабели по земле, но их хватало на два месяца – стирались. Проблемы выписать новый кабель не было, но зачем же тратиться? Я вот что придумал: установил два столба, на которые натянули трос, по которому на роликах скользил кабель. До сих пор эта система работает.
За оба рационализаторских предложения я получил по 30 рублей и… путевку на Цейлон и в Индию. Было это в 1978 г. Разрешения на поездку ждал месяца два. Попросился с женой, это сначала вызвало возражение, но затем разрешили.

– Моего знакомого, кстати, в то время члена КПСС, не выпустили на Кубу! На остров, с которого невозможно сбежать, ведь у Кубы нет сухопутных границ с вражескими странами. И все потому, что, во-первых, он был не женат, и у него в СССР не оставались в заложниках его близкие, а во-вторых, самолет, следуя на Кубу, делал посадку с дозаправкой в Ирландии, и там-то член КПСС и мог сбежать. – А мне дали опросный лист с… 91 вопросом: кем были деды и бабушки до революции, где находились родители во время войны, были ли на оккупированной территории, есть ли родственники за границей и т. д. и т. п.
Ответил, сдал. Получил бланк на прохождение 12 врачей. Пошел к главврачу нашей ведомственной поликлиники Дмитрию Ляху. Он всегда обращался ко мне за помощью для текущих ремонтов. «Поставь мне визу». – «А ты куда собрался?». – «На Цейлон». – «Э-э, дорогой, обойдешь ты всех врачей, да еще и кровь сдашь, «объехать» это невозможно».
За три недели до отъезда вызвали в Днепропетровск на лекцию о культуре поведения. Читали ее часа три: как держать столовые приборы, как их различать, как вести себя за столом. Инструктировали, чтобы ходили группами по три-пять человек, ничего туда не везли и назад никаких передач не принимали. Через некоторое время опять вызвали в Днепропетровск, вкололи прививки от черной оспы и холеры.
Сбор был в областном центре. 28 человек, все железнодорожники из областных отделений. Старшей группы была представитель обкома партии Галина Васильевна. А вот кто был стукачом от КГБ, мы не догадывались. Лишь потом, после поездки, вычислили.
Путевка стоила 325 рублей, включала поездку до Москвы, перелеты до Цейлона и Индии, путешествие по ним, проживание и возвращение домой.
Сели в самолет в ноябре, с первыми морозами. А в Коломбо (там, кстати, местные говорили не Коломбо, а Колембо) стояла жара за 30 градусов.
Это сейчас уже мы много чего знаем о зарубежной жизни. А тогда для нас все было внове. Пальмы! Смотрели на них обалделыми. Подъезжает автобус. В нем кондиционер! Впервые такое увидели. Впервые попробовали ананасы и кокосы!
– На слоне катались?
– На Цейлоне. Все побоялись, а я залез. В Индии уже и другие стали залезать на слонов.
18 дней были в поездке: Цейлон – три дня, Индия – 15.
В лавку заходили – сразу предлагали «ченч» (обмен). Нам разрешили взять с собой по две бутылки водки, две-три пачки сигарет, по два килограмма конфет (но таких, чтобы не таяли), ручки, карандаши, значки.
Безделушки выменивали на мороженое. В туалете, чтобы вытереть руки полотенцем, расплачивались одной сигаретой. Нам кричали: «Бизнес, бизнес!».  Когда ходили к обезьянам, нас предупреждали, чтобы особенно следили за документами. Накануне был случай, когда обезьянка выхватила у туристки сумочку. Обезьяны вроде и добродушные, конфеты выманивают, но когда я попытался погладить одну, она сразу оскалила зубы и чуть меня не укусила.
На Цейлоне нам обменяли каждому по 8 рублей на 64 цейлонских рупии, а в Индии – по 40 рублей на 160 индийских рупий.

– Негусто. Что же можно было купить?
– Перламутровая губная помада стоила 4 рупии – 32 копейки по-нашему. Купили на подарки родственницам и знакомым. Приобрел набор кувшинчиков и чашек. Взяли два отреза панбархата жене на платья. Набрали павлиньих перьев, раздавали их в Никополе. Все было очень дешево. Но нас предупреждали, если будем набирать много одного товара, это будет считаться контрабандой. Наша туристка купила сразу сто газовых платочков, так на таможне их конфисковали.
Набрали по мелочам. Конечно, можно было купить и слона за 90 тыс. рупий (при этом автомобиль стоил 60 тыс. рупий).
Ах да, у нас же джинсы были в страшном дефиците, а там в какую лавку ни зайди – залежи джинсов! Более того, за тобой в торговых кварталах бегут зазывалы: «Эй, рюський, ты хорош! Там сами лючши магазин!» – и тянут в свою сторону.
– Завалы джинсов, а они в юбках ходят!
– А как начнешь торговаться… Заходишь в магазин, тебя сразу усаживают, подают кофе или чай, и начинается торговля.
Вот мы решили купить зонтик. Хозяин пишет на бумажке: «130». Это в рупиях. «Ноу», – говорю и пишу «20». Он возмущенно машет руками и пишет «120». Я в ответ – «25». И так полчаса, пока не приходим к согласию. С цены в 130 сошлись на 35 рупиях (8 рублей 75 копеек).
Джинсы сыну купил за 40 рупий (10 рублей). Но они оказались ему малы. Жена отнесла в комиссионку, так у нее их «перехватили» за 100 руб.
На рикшах катались за рупию или сигарету. Для нас было непривычно.
На Цейлоне очень много детей-калек, постоянно бегали за нами и выпрашивали сувениры. Машинист Сеня из Днепропетровска даже взмолился: «Миленькие, да нет уже ничего у меня!».
По одному не ходили. У нас в группе было всего три супружеские пары, так вот мы и сошлись: вместе кушали, вместе смотрели достопримечательности.
Три дня провели на берегу океана. На Черном море я бывал ежегодно, но океан – совсем другие волны. Вроде и штиль, однако следует быть начеку: высоченные волны надвигались внезапно. Одной женщине волна даже стянула плавки до колен.

– Как вы восприняли незнакомую пищу?
–  А нас кормили по-европейски, шведским столом. Предупреждали, чтобы брали, сколько съедим, ничего не выносили. Всегда в углу висела гирлянда бананов: бери тесачок и руби сколько хочешь. Миша со своей Надей отрубят четыре банана и стесняются. Я рубил им по дюжине: «Да ешьте».

– В фильме «Бриллиантовая рука», вышедшем за несколько лет до вашей поездки, жена Семена Семеныча спрашивала у него: «А ты Софи Лорен видел?.. А «Кока-колу» пробовал?..».
– «Кока-кола» и «Фанта» мне не понравились, предпочитал минеральной водички выпить.
А насчет киногероев… Переводчица была из Москвы. Водитель в юбке – за рулем. Я через переводчицу спрашиваю у него: «У нас в стране очень уважают вашего артиста Раджа Капура». Она с ним перебросилась фразами и переводит его слова: «Какой Капур? У нас половина населения не знает, кто такая Индира Ганди». Люди были заняты выживанием. Зарплаты были мизерные, пенсий не существовало вообще. Две нитки натуральных коралловых бус я выменял за бутылку водки.
Я вообще не пьющий. У нас установилась традиция: при переезде из города в город выставлялись две привезенные бутылку водки. Ну и на дни рождения.
Как-то во время застолья к нам подошла женщина, переехавшая из СССР в Израиль 20 лет назад. Разговорились. «А по сколько вам поменяли рублей?» – спрашивает. «По сорок», – беззаботно отвечает Миша. «Это только в этом городе. А вообще можно менять, сколько тебе необходимо», – тут же поправляю я его, и под столом давлю ему ногу. А потом шепчу: «Ты чего нас позоришь?» (Смеется.)
Это сейчас ездят индивидуально и ведут себя, как кому хочется. А тогда люди были дисциплинированные. (Смеется.)
В Агре позвал нас в свой номер Сеня: «Посмотрите, где я живу». У него кровать под балдахином. Но на следующий день в город приехал министр культуры Индии, и Сеню с извинениями переселили в более скромный номер.
Посмотрели мы, как торжественно встречают министра. С концертом, трубами, барабанами и танцовщицами. Привели огромного слона, он надел хоботом венок на чиновника. Впрочем, так везде встречали и нас, только без слона.

– Эксцессы у вас были?
– Была у нас разбитная 25-летняя женщина. По вечерам стала исчезать из гостиницы. Затем проговорилась, что хочет остаться в Индии. И в последний вечер наша старшая Галина Васильевна срочно собрала всех мужчин: «Нужно что-то делать». А у нас вылет из Дели в четыре утра. И вот мы сидели в фойе, чтобы не выпустить ее из гостиницы. Так же сопровождали до самого самолета.
А уже когда ехали в поезде на Днепропетровск, поступила информация, что женщина украла в гостинице столовые приборы. Во главе с Галиной Васильевной прошли в ее купе и вскрыли чемодан. Там был набор из четырех ножей, ложек и вилок. Приехали в Днепропетровск, всех завели в отдел вокзальной милиции. Сняли показания. Нас отпустили, а ее оставили.

– А вам не кажется, что это была «подстава» КГБ?
– Не знаю, не знаю…

– В конце 1980-х Жванецкий своей фразой «Мне в Париж! По делу! Срочно!» вызывал гомерический хохот зала.
– Да, то было совсем другое время. Перед поездкой попал я к начальнику отдела горкома партии Пятигорцу: «Вы уж не подведите. Покажите на должном уровне звание советского человека. А когда вернетесь, прочитаете лекцию о жизни за границей».
Конечно, по сравнению с Цейлоном и Индией у нас жизнь была лучше, об этом не стыдно было и рассказывать.
Самое смешное, что по железнодорожной линии я таки выступал с рассказами о жизни за рубежом.

– Опять «Бриллиантовая рука»! «Выступите с лекцией «Нью-Йорк – город контрастов». «Но я не был в Нью-Йорке, я был в Стамбуле». «Ничего! Перепишем: «Стамбул – город контрастов».
Слушая ваш рассказ, я будто перенеся в свое детство, в 1970 год, когда на экраны вышел этот бессмертный фильм.

Фото из семейного архива
(Окончание следует)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

^ Наверх