Память: Принципы для нее были важнее начальства

Светлана КОНОВАЛЮК,
журналист

Такой возраст – пора уходить под землю с этой прекрасной земли. Вот и наше поколение должно уходить. Оставшееся время дано нам на то, чтобы анализировать свой жизненный путь, догадываться, зачем нам даны были трудные испытания и редкие проблески счастья. Менять оценки себе, коллегам, родственникам, соратникам и недругам.
И очень часто минус меняется на плюс. Находишь множество положительных моментов в людях, с которыми воевал, которых избегал…
Я работала с Ольгой Ивановной в одной газете. И мне вспомнились некоторые эпизоды. Я приехала в Никополь с БАМа, где оттрубила 10 лет, вступила в Союз журналистов, печаталась в «Комсомольской правде», в «Гудке», в «Амурской правде», писала заметки по заказам других стран (это делалось через агентство АПН), в газете «БАМ» (г. Тында), руководила пресс-службой штаба ЦК комсомола на БАМе. Под руководством книжного издательства Благовещенска мы формировали творческую молодежь (стихи, фото, интервью…) для ежегодных сборников о БАМе (вышло 10), мы организовали ежегодные фестивали бардовской песни, на которые съезжались любимые исполнители со всего СССР, и неделями гудела сопка Фестивальная, а потом год из щитовых домиков и палаток лились песни о добре и зле, бедных и богатых, о власти и народе… Меня отправили на Всесоюзное совещание молодых писателей (и журналистов, и поэтов) в Москву, где вокруг меня, беременной, вспыхнула дискуссия: есть ли на БАМе романтики? Или все выдумки журналистов? Есть – я точно знала, а кто не верит, пусть приедет к нам. Отрывки из моих дневников «В тайгу за характером» печатались в журнале «Юность» (а это 3 млн. экземпляров!). И в конце года меня назвали победителем в рубрике «Публицистика» и вручили тяжеленную медаль им. Бориса Полевого…
… Зачем я это все рассказываю? А чтоб вы поняли, с какой «распальцовкой» я приехала в тихий городок Никополь. Здесь ничего не происходило – ни фестивалей, ни митингов с укладкой рельсов в дикой тайге, ни супер-гостей… Но нам здесь дали квартиру от БАМа. (на БАМе мне не везло: как только захотят дать квартиру, муж-то доброволец самого первого отряда, или захотят принять в партию – рекомендации давали московские журналисты – так обязательно выйдет какая-нибудь моя негативная статья) У мужа было слабое здоровье, а мне надо было рожать второго ребенка. А тут министерство путей сообщения (железных дорог) дает квартиру мужу как передовику производства. И мы оказались в Никополе, городе, о котором раньше и не слышали. И я страшно заскучала. Я почувствовала, что жизнь проходит мимо. Это было невыносимо… И вот однажды меня попросили поработать в газете «Трубник». Декретный отпуск, денег всегда не хватало, и я согласилась. На время.
Ольга Ивановна была редактором газеты. И должна была ходить на оперативки генерального директора Южнотрубного завода. По старой советско-журналисткой традиции мы время от времени выпивали. Эти застолья нужны были как психологические разгрузки, как выброс негатива, как соразмерение позиций. Однажды я сидела в кабинете и тихо ненавидела всех. И вдруг позвали в кабинет к редактору. Оказалось, какой-то праздник. Я села со всеми. Налили коньячку. Я подняла глаза и вдруг… все стали хорошими. Я даже не могла бы объяснить, почему я думала по-другому еще несколько минут назад. Я встала и сказала тост на эту тему. Ольга Ивановна рассмеялась и предложила: «Так, может, нам каждое утро выпивать по ложке коньяка?». Атмосфера разрядилась. Сошлись на том, что негатив приходит, когда в мозгах мало кислорода, а тело еще и без физической нагрузки. Так я поняла, что юмор – лучшее лекарство от всех проблем.

Вскоре выяснилось, что я совершенно не воспринимаю никакие официальные задания. Посылают в хороший цех, а я пишу то, что слышу и вижу, излагаю мнения рабочих, которые не совпадали с мнением высшего руководства. И вот однажды Ольга Ивановна пришла с директорской оперативки возмущенно-рассерженной, и захлопнула за собой дверь кабинета со словами: «Ага, счас, я ее уволю! Не дождесь!». Это уже потом мне растолковали, что речь шла обо мне. В моей статье было что-то не то, кто-то на меня пожаловался, и директор коротко отреагировал: «Ну так увольте ее, в чем проблема!».
Это один эпизод, который мне врезался в память. Ольга Ивановна ведь была перед этим партийным работником, заместителем главы райгосадминистрации по партийной линии. Она знала, что такое партийная дисциплина. И она даже не посчитала нужным обсуждать этот вопрос со мной. И я работала дальше.

Был еще эпизод, связанный с начальником самого крупного трубопрокатного цеха № 7. Он наговорил мне кучу плохих слов про… партийное руководство. А сам уехал в отпуск на моря. Меня, Ольгу Ивановну, еще двух членов партбюро (мы с ними до сих пор здороваемся) пригласили на партбюро. Они пытались мне внушить: не мог начальник цеха сказать, что он больше не верит в КПСС, что это моя ошибка. Как мне доказывать? Диктофонов тогда еще не было. Начальник мог отказаться от своих слов… Решили подождать его приезда.
Но раньше его приезда КПСС перестала быть «ведущей и направляющей силой». Как начали дерибанить партийную кассу, мы не знали, а на комсомольские заседания комитета ходили, и наблюдали, как вчерашние кандидаты в коммунисты спешили создать на деньги, ставшие в миг ничейными, частную фирму по продаже труб в Москву.
Начальник приехал, от своих слов не отказался, и все это время Ольга Ивановна не сдала меня.

Эпизод третий.
Она как-то рассказала очень поучительный эпизод о том, как опасно полностью отдаваться радости. Всегда должна оставаться какая-то капелька осторожности: а не фикция ли это?
Как я уже сказала, она была заместителем главы района по партийной линии. И вот ее выдвинули делегатом на Всесоюзное совещание аж в саму Москву. Я уже забыла, откуда она была родом (где-то из маленького городка, из бедной семьи), и вот такой нечаянный подарок! В Москву, да еще заседать в кремлевском Дворце!
– И вот, – рассказывает Ольга Ивановна. – Стою я на Красной площади. Счастье так и вырывается наружу! Сияю вся! И вдруг какой-то стоп сработал. И я сама себе говорю: «Ой, Оля, такого полного счастья не бывает. Значит, что-то должно случиться и нехорошее». Так оно и случилось. В это время (удачно подобранное ее оппонентами) ее переизбрали в Никополе. Но я с тех пор (да и по бабушке с мамой знала) радуюсь счастью с большой осторожностью. Многие земные пышности оказываются на деле пустышками, все эти достижения, награды, это всего лишь проделки сатаны.
Вот так Ольга Ивановна оказалась в мире прессы. И эти годы тоже были интересными.

Как я и заявляла в начале моих воспоминаний, Господь дает нам всего понемножку, а уж ты выбирай и изучай себя. Я поняла: жизнь дается нам для очищения своей души, чтобы перед Господом предстать в лучшем виде. У Ольги Ивановны замечательная дочь. И это, мне кажется, ее лучший пропуск в Рай.
На снимке: коллектив газеты «Трубник», кажется, 1988 год.

2 комментария

  1. Цыпляков И.П.:

    «…мы оказались в Никополе,городе,о котором раньше и не слышали.И я страшно заскучала.Я почувствовала,что жизнь проходит мимо.Это было невыносимо…» потому,что профессия журналист,по моему мнению,-это молодость ,бесценные мгновения которой не возможно вернуть и поэтому Вы согласились временно поработать журналистом,например в газете «Трубник»(мнение автора этих строк).

  2. Иван:

    МОЛОДОСТЬ Внезапно взлетели,обратно не сядем уже, Мы знали-свобода лишь тут. Теперь мы на небе остались,видно,совсем, Свобода здесь без конца и почти без границ, И сверху мы видим так много знакомых нам лиц Отсюда и город наш каштановый более видней, Ну,все,до свидания,целую,люблю я Вас всех. Памяти погибших летчиков

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

^ Наверх