СКАНДАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ НИКОПОЛЬЩИНЫ: Смерть директоров, або Как раздерибанили ЮТЗ

(Продолжение. Начало в №№ 46, 47, 48, 50, 51, 52)

2 февраля 1999 г. Гендиректор ЮТЗ Александр Куценко заходит вечером в свой кабинет. Он мрачен: проблемы захлестывают, как волны в штормовом море – тебя накрывают с головой тонны ледяной соленой воды, а ты не успеваешь даже перевести дух, как новые тонны снова накрывают тебя… И так уж который год… 

59-летний гендиректор неважно чувствует себя уже второй день: общая слабость, шалит сердце, кружится голова. Он проходит в комнату отдыха, опускается на диван и расслабляет узел галстука. Сидя достает из шкафа бутылку коньяка, наливает рюмку, задумчиво выпивает… Внезапно пространство начинает принимать самые причудливые формы и очертания. Александр Иванович сползает с дивана и рвет верхние пуговицы рубашки. В глазах у него темнеет… 
Вот так я представил состояние директоров тех переломных лет. Может быть, в тот вечер что-то было и не совсем так. Но это знают лишь следователи и ближайшие сотрудники. Рано еще рассказывать истину, которая, может быть, будет стоить жизнь тому, кто хочет рассказать. Тело гендиректора Куценко встревоженная охрана обнаружит лишь через пару часов. Через много лет в интервью «Репортеру» (9 мая 2013 г.) бывший начальник никопольского ОБОПа Виталий Журавлев заявит: 
«…Я общался с окружением Александра Ивановича, и считаю, что его смерть не была случайной. Если подытожить все факторы, то он по своей значимости являлся единственным препятствием для того, чтобы провести приватизацию ЮТЗ. Несмотря на то, какой диагноз был вынесен о причинах его смерти, там были определенные многолетние действия, которые проводились по отношению к Александру Ивановичу. В конечном итоге они и привели к его смерти. На следующий год началась реструктуризация предприятия».  

Проблемы у Южнотрубного завода стали возникать с начала 1990-х. Осознав, что экономика уже работает в рыночных условиях, заводское руководство создало фирмы-посредники. Через них пошел сбыт значительной части продукции, в обиход вошло слово «бартер», на трубы тогда можно было выменять все – от зарубежной косметики до отечественных автомобилей. А вот с наличными деньгами было туго. Для трубников открыли два фирменных магазина (на третьем участке и возле стадиона «Металлург»), где они в счет невыплаченной зарплаты могли отовариться иностранными шмотками и бытовой техникой. По тому же принципу выдавались талоны на питание и хлеб в цеховых столовых. 
Массовое безденежье привело к социальным протестам: на заводе появился независимый профсоюз, проходили стихийные акции протеста, заводчане организовали палаточный городок голодующих, приковывались цепью на центральной проходной, врывались к руководству с требованием выплаты зарплаты. 

В 1994-1995 гг. все население Украины получило на руки красивые бумажки-сертификаты с голограммами – о том, что каждый украинец является собственником одной 52-миллионной (по количеству тогдашнего населения) части всего государственного имущества страны. Эти красивые бумажки затем обменивались на тоже красивые акции приватизируемых предприятий. Они и поныне хранятся в каждой семье. Вот только дивиденды по ним не выплачиваются.   
Под прикрытием этого началось формирование олигархата – узкого круга лиц из окружения президента Леонида Кучму, допущенных к разделу государственного пирога. Поскольку у них еще не было необходимого капитала, предприятия попросту доводились до банкротства, а затем приобретались за смехотворные суммы.  
В 1999 г. дошел черед и до ЮТЗ. Свои алчные взоры обратили на него сразу несколько финансовых хищников из Киева, Днепропетровска, Донецка. Вот только гендиректор попался какой-то непонятливый.

И хорошо, что он так своевременно скончался. На следующий же день помещения всех фирм-посредников ЮТЗ были закрыты немногословными крепкими ребятами, попросту выставившими сотрудников за двери. 

А спустя пару месяцев в Никополе появился новый энергичный руководитель Южнотрубного – Александр Неустроев, прибывший к нам с Донбасса с группой доверенных лиц. 
Завод тупо стали доводить до банкротства. Производство к 2001 г. сократилось вдвое. И если в 2000 г. убытки составляли 3,4 млн. грн., то лишь за первое полугодие 2002 г. их нарастили до 12,7 млн. грн.
Есть официальные сведения о том, что на сумму 10 млн. долларов были заключены договоры на поставку продукции с различными коммерческими структурами Российской Федерации. Трубы продавали за полцены. И это, якобы, как посчитали позже, принесло убытков предприятию на 4-5 млн. долларов.  
Энергичные донецкие ребята, в считанные месяцы заключили 200 договоров, заложив на 300 млн. грн. заводского имущества. Предоставив в банк выгодные им сведения, получили на 150 млн. грн. кредитов. И начали спешно распродавать заводские здания и оборудование. Например, свинооткормочный комплекс стоимостью 2,7 млн. грн. был продан за 55 тыс., теплицы и склад ядохимикатов (365 тыс. грн.) – за 18 тыс., здание столовой №4 (101 тыс. грн.) – за 15 тыс., здание мастерской белково-витаминных напитков (85 тыс. грн.) – за 12,5 тыс., база отдыха «Дружба» (24 тыс. грн.) – за 9,8 тыс.
Так же просто поступили и с оборудованием. Трубопрокатный агрегат 146 мм цеха №1 стоимостью в 3,6 млн. грн. продали за 1 млн., кольцевую печь (471 тыс. грн.) – за 150 тыс., автоматическую линию (242 тыс. грн.) – за 22 тыс.
Лишь по данным выборочных проверок, убытки от продажи оборудования составили более 4,8 млн. грн. Убытки от реализации имущества только за период с 1 февраля 2000 г. по 1 июля 2001 г. составили более 5,4 млн. грн., с 1 июля 2001 г. по 31 апреля 2002 г. – еще почти 5 млн. грн. 
Параллельно с этим проводилась реструктуризация ЮТЗ. В 2000 г. было создано четыре закрытых акционерных общества, в 2001 г. – еще семь ЗАО и 10 дочерних предприятий. Имея поначалу в новых обществах 49,9 % акций, через несколько лет государство утратило все их и фактически потеряло контроль над производством трубной продукции, в том числе стратегического назначения.       
В 2005 г. в Никополь даже приезжала правительственная комиссия, которая пыталась проанализировать последствия так называемой реструктуризации ЮТЗ. Она пришла к выводу, что приватизация была проведена с нарушениями закона, в государственный бюджет были недополучены сотни миллионов гривен. Тем не менее, возврат в госсобственность цехов бывшего ЮТЗ был признан экономическим необоснованным.  Об этом писалось в «Репортере» за май 2013 г.
Следует признать, что команда Неустроева блестяще выполнила поставленную перед ней задачу – расчленение стратегического предприятия. Наиболее рентабельные цехи были переданы в собственность олигархическим структурам, а остальные подразделения доведены до банкротства. Государственные интересы учтены не были, Никополь лишился более 10 тыс. рабочих мест.  
Правда, было возбуждено уголовное дело. Александра Неустроева допросили в качестве подозреваемого и даже взяли с него подписку о невыезде. Это не помешало ему уже в 2004 г. стать министром промполитики в правительстве Виктора Януковича. А в 2005-2006 гг. он, в ходе войны между Игорем Коломойским и Виктором Пинчуком за НЗФ, несколько месяцев возглавлял это предприятие. Но затем все резко оборвалось… 

29 апреля 2006 г. Александр Неустроев нервно курит в своем кабинете в Киеве. Проблемы накапливаются, как снеговая лавина, того и гляди, что накроет тебя с головой, и уже не откопаешься. Он тушит в пепельнице очередную сигарету. И тут же закуривает новую.  
– Сделайте мне кофе, пожалуйста… – обращается по связи к секретарше. Через пару минут та вносит поднос с кофейником, чашечкой и печеньем на блюдце. И, улыбнувшись, скрывается за дверью. Отпив любимый напиток, Александр Леонидович закуривает очередную сигарету. И надолго задумывается, подперев подбородок руками и устремив невидящий взгляд в стену. Сигарета уже догорает, когда его руки внезапно подкашиваются, и голова безвольно с громким стуком ударяется в столешницу. Чашка летит на пол, расплескивая грязными брызгами кофейную гущу, а сигарета откатывается на край стола и продолжает безмятежно дымиться. 
Встревоженная странным звуком, в кабинет заглядывает секретарша. На мгновение она застывает в дверях, а затем издает пронзительный визг… 56-летний Александр Неустроев скончался. 
В интервью «Репортеру» начальник Никопольской станции скорой помощи Сергей Корниенко скажет:
«Вскоре после смерти Неустроева я был на курсах повышении квалификации в Киеве. В разговорах со мной мои коллеги, знавшие ситуацию не понаслышке, однозначно заявляли, что смерть того не была естественной». 

Что-то мистическое есть в кончине этих директоров – одного перед началом приватизации ЮТЗ, второго – по ее завершению. Первый мешал олигархическому захвату и скоропостижно ушел из жизни, второй бездушно осуществил расчленение завода и распродажу его по частям – как коровью тушу. Но скоропостижная смерть догнала и его. 
Вот только Южнотрубный уж не вернуть… 

(Продолжение следует)

Один отзыв

  1. Грустный читатель:

    Рассказывая о смертях известных людей Никополя, надо быть очень осторожным в изложении фактов и аргументов, чтобы не бросить ненужную тень на никчемный плетень. Только документы и авторитетное мнение судмедэкспертов, следователей и др. ответственных медиков и правоохранителей можно принимать к учету. Фразами типа: «В разговорах со мной мои коллеги, знавшие ситуацию не понаслышке, однозначно заявляли, что смерть того не была естественной» — лучше не оперировать в рассказе столь трагичных и больных для Никополя и его людей историй.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

^ Наверх