Слезы беженца

Василий ЛОГВИНЕНКО,
пенсионер, жертва нацизма, ул. Патриотов Украины

Во Дворце торжественных событий состоялась встреча жертв нацистских преследований во время Великой Отечественной войны. Направляясь туда, я увидел на улице женщину в белом пуховом платке (сейчас это редкость).

Медленная походка, как мне показалось, зажуренная, что натолкнуло меня на желание заговорить с ней. Оказалось, что она ходила кормить двух котиков и идет к дочери. Сама из Липецкой области, проживала в Луганске, но по причине военных действий вынуждена была бросить дом и выехать к дочери в наш город и зарегистрироваться как беженка.  По ее лицу начали катиться слезы.
Я думал: чем же успокоить душевную рану? И услышал, что нужен мир.Тихонечко, с сочувствием, показал ей свое удостоверение жертвы нацистских преследований и рассказал, что тоже беженец, а стал им, когда карательный отряд эсэсовцев полностью сжег все мое партизанское село Клубовку на Черниговщине. Голые и босые, скрывая свои фамилии, находясь без жилья, мы грели души, в основном, кипяточком, искали убежища, страшась быть расстрелянным по двум основным статьям: семья партизан и переход границы в условиях войны. После окончания школы я поступил в железнодорожное училище города Попасное Луганской области. Это было в 1959 году. Я не имел никаких документов отца и матери, так как они сгорели, и меня тогда не поставили черствые бюрократы на бесплатное обучение, спецодежду и питание, и даже вскоре исключили. И это так поступили с сыном партизана и участника войны. Я был малолетка и беззащитен, вернулся в родной колхоз, как тогда выражались крутить хвосты волам, зато односельчане знали – мы Отечество не продавали.
Мои ведра слез вылились в раннем ревматическом, беззащитном скитании, до 7 лет не евши хлебца.
Скребет душу и коробит только осколок в пальце ноги, который был обнаружен на рентгеновском снимке в военном госпитале при получении инвалидности. Я не мог назвать место и время ранения и предоставить справку медпункта, оказывавшего мне тогда медпомощь. Все справки, фотографии и другие доказательства сгорели.

…Сочувствуя друг другу, мы с этой женщиной разошлись каждый в свою сторону, но вспомнили про существование модульного городка, может быть, она захочет туда обратиться, и попытается начать свою жизнь заново. Хотя все равно до конца дней будут помниться моменты, которые теребят душу.

…А во Дворце торжественных событий в то время наш председатель Общества борцов антифашистского сопротивления Ольга Куликова встречала каждого из пришедших. В красивейшем холле мы сделали групповое фото на память. На втором этаже нас ждал большой светлый зал с белоснежными столиками и музыкой. Мы почтили память ушедших от нас в мир иной, выпили за здоровье присутствующих и тех, кто не смог прийти по состоянию здоровья. У каждого в зале была возможность поделиться воспоминаниями о далеком и тяжелом прошлым, поздравить всех с тем, что нам удалось встретить еще один Новый год. По окончанию встречи всем пожелали мира, который так нужен и нам, старикам, и нынешнему поколению. А администрации и сотрудникам дворца хочется сказать больше спасибо за их гостеприимство и уютные залы¸ а нашему активу за организацию.          

Леонид ПАТРИЧА,
пенсионер, 86 лет, его г. Снежное Донецкой
области, ныне он находится на оккупированной территории, с 1991 г. живет в Никополе на
ул. Свято-Андриевской (бывш. Пархоменко).

Прощание с 2018 годом
Как с тяжелой ношей, с немалым облегченьем
Прощаемся с тобою сегодня, Старый год!
Не стал ты другом нашим, к большому сожаленью,
И никогда не вспомнит добром тебя народ.
Ведь с нами не считаясь, ты повышал лишь цены,
Жизнь так подорожала, что впору многим взвыть.
Нам недоступны стали рецепты Авиценны
И меньше стало шансов здоровье сохранить.
Я напрягаю память, хочу хоть что-то вспомнить,
Что радовало нас.
Но вспомнилось, что власти стремились лишь
Пополнить свои счета в оффшорах.
Войну не прекратил ты и гибнут наши люди,
Не ведая вины.
И никого за смерть их судить не будут судьи,
Ведь не один грел руки над пламенем войны.
Вот почему прощаясь, мы по тебе не плачем
И с неким облегченьем мы говорим: «Прощай!».
Ты только усугубил нескладность жизни нашей.
Но мы душой не скисли, в добро еще мы верим,
И потому с надеждой, сомненьям дав отвод,
Гостеприимно в полночь откроем настежь двери.
И встретим с хлебом-солью мы юный Новый год.
Мы встретим его дружно и скажем ему:»Властвуй!
Очисти наш парламент от болтунов пустых
Уменьши его вдвое: не много ль у нас власти,
Пиявками сидящей на шеях трудовых.
И прекрати войну ты!
Довольно слез и крови!
Довольно людям в страхе пред будущим дрожать.
Хотим мы жить спокойно, в достатке и любви.
И тихие рассветы вновь радостно встречать.
Коль это ты осилишь (а у тебя сил хватит,
Лишь бы желанье  было порадовать народ),
Тогда с большим почетом, когда твой срок иссякнет,
В историю проводим, как самый добрый год».

Нищая
У входа в магазин старушка
Стоит с протянутой рукой,
У ног для подаяний кружка.
Сама ж, склонившись под клюкой,
Стоит печально, молчаливо
И две слезы в ее глазах
Как бы застыли сиротливо,
Как пастухи овец в горах.
Видна в слезинках тех лишь мука,
Усиленная нищетой,
И с жизнью вечная разлука
Ей меньшей кажется бедой.
«Хоть бы яду кто накапал
Мне в кружку,- молится она,-
Ведь пенсия, как кот наплакал,
С ней горе лишь хлебать до дна».
Одна…Совсем одна на свете,
Как та былинка за селом.
Где муж, где сын, где дети?
Все спят давно уж вечным сном.
Сначала сын, ее надежда,
С афганской обнялся землей,
А позже муж, не ставший дедом,
Укрылся толщей земляной.
Теперь стоит пред магазином,
Как бы у бездны на краю,
И стыдно пред погибшим сыном
За жизнь нескладную свою.
Вот в кружке звякнула монета,
То не монета – бла-го-дать!
Ведь многие (здесь нет секрета)
Не склонны нищим подавать.
Смысл жизни – поиск пищи,
Но все же, кто ответит мне:
По чьей вине ты стала нищей?
По чьей вине?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

^ Наверх